Времени уже прошло много, а до сих пор обидно.
- Но в итоге ты попала в театр!
- Я пришла на прослушивание, но меня не взяли, - надулась я, - Репетировала я днями и ночами, почти не спала и не ела. И так разволновалась, что голос пропал именно на прослушивании. Мне сказали, чтобы я приходила в другой раз.
Я вспомнила, какие лица были у Армана, Жоржа и Эдит, проводивших прослушивание, и поморщилась. «Зачем эта бездарность тратит наше время?» - вот, что я увидела в их глазах в тот день.
- Мама и не пыталась скрыть радости от моего провала, - продолжила я рассказ, - Отец погладил меня по голове, и попросил не расстраиваться. А Лаура…
Лаура обняла меня, приказала вытереть слезы и сопли, и потащила обратно в «Лемарну». И заставила петь около театра. Петь так, словно от этого зависит моя жизнь.
- Вокруг собралась толпа и все меня слушали, - улыбнулась я, - Все волнение, которое я чувствовала перед комиссией, пропало. Понимаешь, меня слушали! Хлопали, подпевали… Пела я долго, а потом вышел Арман.
Арман тогда похвалил меня за великолепный голос, который я решила скрыть на прослушивании. Но он и поругал меня за необученность. Я не могла долго тянуть ноты – не хватало дыхания. В итоге меня и обучили, и дали работу. Сначала небольшие партии, а позже я стала солисткой, что тоже было чудом – времени прошло мало.
- Тебе повезло с подругой, - улыбнулся Уильям, - А родители смирились с твоей работой?
- Мама надеялась, что меня выгонят. Даже ходила к Арману, пеняя на мой невыносимый характер, - фыркнула я, - Говорила ему: «Я желаю вам добра, но моя дочь – вовсе не добро. Лучше увольте ее, пока не поздно!».
- Но тебя не уволили.
- Нет конечно! Арман ответил маме, что нужно еще поискать артиста с хорошими манерами и добрым характером, - подмигнула я Уильяму, - Может, и ты мне расскажешь о себе?
- О себе? – задумался мужчина, также повернувшись на бок, - Хорошо, слушай! Мне двадцать семь лет, из которых тринадцать лет я отдал армии…
- Двадцать семь? – переспросила я, несколько удивленная этим фактом, - Я думала, что мы ровесники.
- Я всего на пять лет старше. Да, мне двадцать семь, - повторил Уилл, - Я ведь майор, если ты не забыла. В двадцать два майорами не становятся. У меня есть старшая сестра и два младших брата – Ульрика, Уве и Уолтер. Да, нас всех назвали на «У». Родители мои – неплохие, в общем, люди. Отец состоит в партии, мать занимается домом. Сестра замужем, у меня уже пять племянников. Младшие, как и я – в армии.
«Какая захватывающая история!» - закатила я глаза.
- И все? Ты же сам упрекал меня в краткости! – ущипнула я Уильяма, - Ты из аристократов?
- Можно и так сказать. В Эрфарте сохранились осколки древних родов, титулов больше нет. Несколько столетий назад – да – мы были аристократами. Это имеет значение?
Я в ответ лишь фыркнула.
«Если уж согрешила с врагом – то хоть с аристократом, а не с сыном кочегара!» - подумала я.
- И ты всегда мечтал быть военным? С самого детства?
Уильям притянул меня к себе, устроив мою голову у себя на плече, и укрылся кусочком моего пледа.
- Я не помню, о чем я мечтал. Выбора не было – у меня идеальные данные для армии, - гулко произнес мужчина, - Отец до политики тоже был в армии, как и его отец. Я с самого раннего детства знал, что меня ждет военная карьера. Не до мечтаний, знаешь ли! Вот младшенький все кораблестроением грезил, а в Эрфарте даже моря нет. Все кораблики собирал… И где теперь его мечты?
- Эрфарта ведь завоевала Аверну, - поморщилась я, - У нас есть верфи. Пусть твой брат…
- Отец ему никогда бы не позволил подобного, - перебил меня Уилл, - Что правильно, я считаю. Из Уолтера еще в детстве выбили эти глупости, он уже и забыл о своих кораблях, наверное.
Мне, почему то, стало невероятно жаль этого неизвестного мне Уолтера. Хоть он и эрфартиец. Перед глазами предстала картина, как грустный светловолосый мальчишка, похожий на Уилла, стоит с корабликом в руках. А над ним возвышается строгий отец с ремнем.
- Жизнь дается лишь раз, - недовольно сказала я.