Этот рыжий был прав насчет своей судьбы. Вечером я говорила с ним, а уже утром на его кровати лежал другой пациент. Умер, как позже сказали мне.
- Его звали Эмиль. Самый молодой из нас, еще мальчишка. Впрочем, я думал, что он умер еще на том поле.
- Робб, объясни нам все как следует! – попросил Гвидо.
- Эрфартийцы придумали какую-то штуку, которую зарывают неглубоко под землю, - заговорил Робер, - Наступишь на нее – будет взрыв. Вот и мы попались. Ошибкой было то, что мы разведчика не выслали вперед, тогда бы был один погибший… Был взрыв. Вернее, было множество взрывов. Я очнулся, и увидел, что все мертвы. Не слышал ничего, да и видел плохо. Меня водило из стороны в сторону, шатало, словно пьяного. Но ходить я мог. И я ходил от одного тела к другому… Все были мертвы. Я пошел вперед, даже не стараясь вести себя тихо. Шел, шел, шел… через поле и в лес. А потом силы закончились и я, как мне казалось, умер. Меня нашли свои…
- И ты не подумал прислать весточку? Сообщить о том, что жив? – разозлилась я.
- Не мог я. Я ведь не в госпитале был, Инесса, - прикрыв глаза, сказал Робб, - Меня нашли наши дезертиры, по разным причинам сбегавшие с армии. А вернуться уже не могли – их ждал трибунал, вот и скрывались по лесам, в деревеньках, в шахтах. И устраивали эрфартийцам веселую жизнь. У них я и оказался, и знаешь, больше месяца я даже ходить не мог. Не знаю, почему они со мной возились… Потом начал ходить, но соображал плохо. А когда подлечился, узнал, что Амьен от остального мира отрезало – какие могут быть весточки? Да и занят я был, воевал.
- Война закончилась, - мрачно сказала я, - Ты ведь знаешь о капитуляции? Все уже, хватит воевать, возвращайся домой!
- Ничего не закончилось, - отрицательно покачал головой Робб, - И в город я пока не вернусь. Я сейчас то пришел, чтобы найти для нас теплую одежду. Раньше здесь было много старых костюмов, но сейчас…
- Растащили все, - перебил Гвидо, - Я сбегаю к себе и принесу тебе теплую одежду, я скоро.
- Принеси побольше, - крикнул Робб вдогонку, - Нас много.
- Ты живешь в лесу? – спросила я, когда Гвидо ушел, - Вернее, вы живете в лесу?
- Да. Не обижайся, Инесса. Мы подошли к Амьену пару дней назад. Я собирался дать тебе знать, что я жив.
- Что вы затеяли?
- Ты ведь знаешь о Сопротивлении? Знаешь, все знают. Некоторые живут в городах и делают вид, что ведут обычную жизнь. А сами собирают помощь для нас, расклеивают листовки, собирают и передают информацию… Я тоже жил в Ларнее. Но пришлось уйти, потому я и не могу вернуться в любой город, где есть эрфартийцы.
- Почему? – не поняла я.
- Я убил одного из них, - поморщился Робб, - Очень неосторожно. Но я не думал, что меня видели. Оказалось, видели и запомнили. Меня срисовали и ориентировки на меня и еще нескольких наших есть в каждом штабе. Вернусь – меня казнят.
Я устало потерла глаза, стараясь привести мысли в порядок.
- Ты всю жизнь будешь бегать? Таков план?
- Я же сказал, что я в Сопротивлении, - знакомо возмутился Робер, - Мы пришли в Амьен из-за его удаленности от остальной страны. Приграничный город, горы… удобно. С Амьена мы и начнем освобождать Аверну. Так что я не собираюсь прятаться всю жизнь, этого не потребуется!
ГЛАВА 41
Когда сама становишься себе хозяйкой – приходится взрослеть. Даже если хозяйка своей судьбы из тебя – откровенно так себе, да и судьба не устраивает… Однако, я постаралась взять себя в руки и рассуждать взросло. И то, к чему привели меня рассуждения, мне не понравилось.
Робб всегда казался мне хоть и мечтательным и романтичным юношей, но никак не бойцом. И из нас двоих он, а не я рассуждал более здраво. Робер не мечтал о дальних странах, о подвигах и открытиях… нет, он больше всего ценил уют. Жажду его романтичности сполна удовлетворяли сцена и признание. Мой жених, несмотря на всю его высокодуховность, прагматично говорил: «Каждому – свое! Мое дело – сцена, а не война. Солдаты получают неплохое жалованье, они обучены, вот пусть и воюют!». Но когда обученные солдаты закончились, и в армию начали призывать всех – Робб, разумеется, пошел воевать.