Я готова была разрыдаться от отчаяния. Мне всегда было дорого отношение ко мне горожан. Жители Амьена – патриоты до мозга костей и простить «своим» могут многое. Почти все, но не предательство. Лаура не такая – ей плевать на мнение окружающих, хоть у подруги и были свои границы допустимого. Например, не спать с эрфартийцами.
- Арману не до того. А Гвидо… подозреваю, что он не поверил. Те, кто хорошо тебя знает и любят – не поверили, - тихо сказала Лаура и мы услышали, как открылась входная дверь. – А что делать? Тебе нужно выставить его из дома. И как можно скорее!
ГЛАВА 47
«Легко сказать: выставь его из дома!» - думала я, расхаживая по гримерке и распугивая своим мрачным видом всех вокруг. В «Лемарне» витал привычный мне дух радостного возбуждения, который сопровождал все постановки.
Сегодня была премьера «Эйрикеллы». Премьера, и я – в главной роли, но никакой радости я не ощущаю. По правде, я даже и не думала в последние дни о премьере. На репетициях и подгонках я словно отсутствовала душой, хоть и выполняла все просьбы наставников.
И вот я обнаружила себя в платье и с гримом, и не поняла, как пролетели эти дни. Я многое успела: устроила Натана в театр, обеспечив шпиону легальный статус в городе, устроила пару скандалов насчет своих костюмов, вместе с Гвидо поговорила с Ранией насчет Сопротивления… а еще я все это время приглядывалась к горожанам.
Лаура была права – их отношение ко мне изменилось, и я не знала, как все исправить. Если раньше некоторые меня любили, некоторые – ненавидели, а некоторые – были равнодушны, то сейчас… сейчас практически все жители Амьена были единодушны в своем ко мне отношении. Омерзение – вот что я читала во взглядах своих знакомых. Омерзение и презрение.
Но были и те, кто мне сочувствовал – Гвидо, Арман, Тео и еще несколько друзей. Впрочем, не стоит себя обманывать, они по-прежнему мои друзья лишь потому, что не верят в слухи о нашем с Уиллом «романе». Знают лишь Лаура и Аманита. Лу осталась со мной, потому что любит, а Аманита – потому что жалеет юную дурочку, обманутую коварным чужаком.
- Готова? – спросил Арман задыхающимся голосом и утер пот со лба. – Инесса, твою мать! Ты снова в облаках витаешь!!!
- Прости, - невинно улыбнулась я, а затем шутливо нахмурила брови. – Попрошу не трогать мою несчастную мать… Все будет хорошо, Арман, расслабься. Иди лучше выпей как следует.
- Выпей, как же, - пробормотал мужчина. – «Эйрикелла» - первая послевоенная премьера. Собрались все: старая аристократия, бургомистр с семьей, главы ближайших городов и дельцы. И, разумеется, эрфартийцы. Если хоть что-то пойдет не так – моя голова попрощается с моими плечами. А следом и ваши головы полетят…
- Ой, Арман, - невольно фыркнула я и поправила прическу. – Не нагнетай. Даже если премьера провалится – никто за такую чушь тебя не казнит, я тебя умоляю! Ты такой паникер!
- Если я преувеличил – то лишь ненамного. Все, иди с глаз моих, готовься!
- Я готова, и смею напомнить, я нахожусь в гримерке, где мне и положено быть. Скоро отправлюсь за кулисы…
- Сейчас! Отправляйся и не отходи от Гвидо, повторяйте вступление, - насупился Арман и я, закатив глаза, вышла из гримерки.
Я шла по оживленным служебным коридорам театра, и меня, наконец, начало охватывать то состояние, за которое я и полюбила театр: предвкушение, эйфория, радостное волнение и капелька страха. Кончики пальцев похолодели, в животе завязался тугой узел, и меня немного оглушило – так всегда происходит перед выступлением. Очень тяжело заставить себя выйти к публике, на освещенную сцену, где я буду в центре внимания. Чувствовать множество взглядов, проникающих даже не под одежду – под кожу. Но весь этот страх, вся эта паника – они сопровождают меня лишь в первые несколько секунд. А затем уходят, уступая место удовольствию, не сравнимому ни с чем. Сцена пьянит, сцена дает многое, но многое и отнимает, ведь стоит зрителям подняться по завершению представления – остается лишь опустошение.
- Это она, - услышала я хихиканье. – Фу, как так можно…
Я отпустила руку Гвидо и взглянула на девиц, которые обсуждали меня. Смеялись надо мной… больше то не над кем. Три девушки были мне смутно знакомы. Все они были лишь на пару лет меня старше и Арман приглашал их лишь на спектакли: помогать с рассадкой гостей, разносить напитки по ложам и выполнять другие мелкие поручения.