Уильям кивнул, продолжая молчать.
«А что, если он не так уж невиновен? – пришла мне в голову ужасная мысль. – Ведь у многих убийц были семьи, не верившие в их вину! Никто не хочет принимать ужасную правду о… о своих любимых!»
Я не знала, что сказать Уильяму, и продолжала стоять напротив него. Я молчала, он молчал, и чувствовала я себя невероятно неловко, проклиная за глупое решение прийти. Нужна я ему…
Был у меня пару лет назад поклонник, таскавшийся за мной, словно привязанный. И я была отнюдь не рада, когда он возникал в моих любимых ресторанах, поджидал меня в парках, в храмах… И сейчас я чувствовала себя тем самым незадачливым поклонником, который всегда не к месту.
- Зачем ты пришла?
- Узнать…
- Что узнать? – перебил меня Уилл. Голос его был спокоен. – Зачем я убил Сильви?
Я похолодела. В груди что-то оборвалось, и свет на мгновенье померк в глазах.
- Так это ты? – хрипло спросила я.
Мужчина взглянул на меня, а затем сделал то, чего я от него не ожидала. То, что ему было несвойственно – он уперся лбом в стену, а затем со всей силы ударил по ней кулаком. И еще раз, и еще, оставляя на стене кровавые следы. Сначала я испугалась этой вспышки ярости, а затем во мне вскипело возмущение.
- Прекрати, - я подскочила к Уиллу, и сжала его плечо. – Я для того тебя лечила, чтобы ты сам себя калечил? У тебя что, есть запасная рука, что ты эту захотел угробить?
Уилл замер на мгновенье, а затем развернулся ко мне.
- Думаешь, что я убийца, но беспокоишься о моем здоровье? Прогоняешь меня из дома, но приходишь сюда? – тихо произнес Уильям, приподняв бровь. – Несс, ты такая противоречивая.
- Я не обвиняла тебя в убийстве.
Голос мой звучал неуверенно, что не ускользнуло от Уильяма. Он горько усмехнулся, и кивнул на стул.
- Присаживайся.
Я осторожно устроилась на стуле, надеясь, что не растянусь на грязном полу. В хлеву чище, чем здесь, а это ведь жандармерия! И даже не камера содержания, а чей-то бывший кабинет!
- Уилл, я должна спросить, а потом можешь уже бить не стену, а меня… Ты ее убил, или нет? Я запуталась! Ты утверждал, что с Сильви незнаком, но выяснилось, что ты знаешь ее. И если ты врал об этом, то мог врать и о другом, - собравшись с духом выпалила я.
Говорят, что, если любишь – не сомневаешься в любимом. Веришь в него до конца. Даже когда весь мир отвернулся – веришь. А я… я люблю Уильяма, и сейчас я со всей горькой обреченностью осознала это. Люблю, но просто верить в него не могу. Слишком мало я знаю о нем. А еще я осознала, пока мужчина молчал, что даже если Уилл признается мне в убийстве – любить его я не перестану.
- Я не убивал. Поверь мне.
Я посмотрела на него, и поверила. Уильям – плохой актер, и хорошо сыграть он мог лишь отрешенность и холодность. А когда он позволял увидеть свои эмоции – я видела его душу. Эмоции он подделать не мог. Он не убивал, и тяжелый груз свалился с моей души и совести.
Пусть я и полюбила эрфартийца, но он хоть не убийца!
- Но ты ведь говорил, что не знаешь ее…
- Я соврал. Я знал Сильви Виеро. Но вы были подругами, ты была так расстроена ее гибелью, - сглотнув, произнес Уильям. – Она приносила нам выпечку, и знали ее многие. А представил ее нашим именно я.
- У вас был роман?
- Что… нет! Сильви знала, что я живу у тебя, и как-то увязалась со мной, когда я направлялся в Дом Правительства. Жаловалась, что, оставшись без отца, тяжело управлять пекарней. Мало у кого есть деньги, и продается лишь хлеб, на который нельзя делать большую наценку по закону. Мне стало жаль ее, к тому же Сильви упомянула тебя, и я попросил ее напечь булочек, и принести нам. С тех пор она каждый день приходила и кормила нас. Романа у нас не было, хоть Сильви и… нет, она не предлагала мне себя, но она подавала сигналы. Я дал ей понять, что подобное меня не интересует, и она не расстроилась, переключившись сначала на Дитера – также майора – а затем уже на Клауса. Насколько я понял, девушка хотела хорошо устроиться при новых условиях.
- То есть…
- Думаю, ты поняла. Деньги в Амьене есть либо у старой аристократии, либо у нас. А Сильви устала от нищих военных дней, и перспектива до конца дней торчать в пекарне, чтобы обеспечить себе кусок хлеба, ее не прельщала. Вот девушка и искала… покровителя. Мой отказ ее не обидел, она восприняла его по-деловому, и стала присматриваться к другим.