Я взглянула на спящего мужчину, лежащего на кровати. Уильям хрипло и рвано дышал, сжимая кулаки во сне. Покрывало лежало в ногах мужчины, который был облачен лишь в кальсоны. А его тело блестело от пота.
Мои руки помимо моей воли потянулись к чужаку, чтобы унять боль, узнать причину его недуга… Но – нельзя. Почувствует магию – мне придется несладко.
Да и не заслуживает он помощи! Враг!
Я уже развернулась к выходу, убедившись, что смерть чужаку не грозит. Не сегодня. Но меня остановил очередной стон мужчины.
Костеря себя последними словами я развернулась и отправила легкий обезболивающий импульс в грудь чужака. И замерла от страха быть застигнутой, вся превратившись в слух. Дыхание мужчины немного выровнялось от ослабнувшей боли, и я отправила еще один импульс.
А затем я быстрым шагом покинула комнату чужака, называя себя предательницей.
Нашла, кому помогать…
ГЛАВА 8
Утро наступило как-то слишком быстро. Я не выспалась, что уже стало для меня традицией, и чувствовала себя разбитой. Однако, выспаться не получится – мне нужно было идти на работу.
Я приготовила на завтрак, как всегда, кашу и оглядела кухню. Меня ждет уборка. На всех поверхностях тонким слоем лежала пыль, оскорбляя мои ведьминские чувства. В госпитале, даже в самые тяжелые времена, царила идеальная чистота. Правда, я к этой чистоте не имела никакого отношения. Домашней уборкой же всегда занималась Тереза и я с унынием думала о том, что, кажется, высыпаться теперь не буду никогда. Я, хоть и не была аристократкой, была из уважаемой семьи, и мы держали прислугу. У отца была адвокатская практика, матушка тоже не сидела без дела – бесконечные клубы садоводов, литературные и рукодельные клубы занимали все ее время. А у меня был театр. Однако, война перевернула все с ног на голову и нужно приспосабливаться.
Не зарастать же грязью!
Я вынесла корзины с продуктами, найденные вчера, обратно на кухню и с сомнением их оглядела.
Нет уж, пусть чужак сам себе готовит.
Интересно, он умеет?
Я вытирала посуду, когда на кухне появился он. Уильям.
- Доброе утро! – вежливо поприветствовал меня мужчина.
Доброе, но не для меня.
- Доброе утро! – приторно улыбнулась я и обернулась к чужаку. Выглядел Уильям намного лучше, чем во все наши прошлые встречи. И, тем более, лучше, чем этой ночью. Да, он по-прежнему был бледен, что для эрфартийца считалось нормальным, но в мужчине появилась какая-то живость. И я не услышала его шаги заранее.
Может, зря я ему вчера помогла? Лежал бы тихонечко в комнате, не мешался под ногами… А то взбодрился и подкрадывается ко мне.
Да еще и без рубашки!
Я неодобрительно оглядела полуобнаженного мужчину, который ничуть не смутился от моего внимания и ответил мне невинным взглядом. Я невольно сравнила Уильяма со своим женихом, которого также видела полуобнаженным. И обнаженным видела, впрочем.
Робер был одухотворенным юношей, музыкантом. Физических упражнений он чурался, боясь повредить руки, и это сказалось на его фигуре. Я, словно наяву, увидела Робера: красивое, доброе лицо с мягкими чертами лица; узкие плечи; худоба… Он был привлекателен и знал об этом. Но влюблялись в Робера не за внешность – поклонницами его были девушки из оркестра, танцовщицы и актрисы. А выбрал он меня.
Жаль, что все так случилось…
Разумеется, в госпитале я тоже видела мужские тела. Во всех подробностях, но тогда ситуации не располагали к фривольности.
У себя на кухне я меньше всего ожидала увидеть полуголого мужчину, и я почувствовала, как начала смущаться. Проклятый чужак был красив чуждой и опасной красотой. Высокий, широкоплечий, с узкой талией. Тренированный мужчина. Сильный.
- Нравлюсь? – спросил чужак.
Я фыркнула и отвернулась к окну, рядом с которым стояла посуда.
- Нравитесь, когда не стонете. В моем доме очень хорошая слышимость, - ответила я, - Вы ранены?
- Я в порядке. Вы уже позавтракали? – сменил тему чужак, - Я надеялся, что мы позавтракаем вместе и лучше узнаем друг друга.