- Мы чувствуем боль также, как все остальные. И – нет, некоторые привыкали, и учились защищаться, а некоторые не выдерживали. Слабых телом направляли на другое обучение, ведь нам нужны не только вояки, а тех, кто выдерживал учили дальше. А дальше было хуже, гораздо хуже.
Я пробежалась кончиками пальцев по руке Уилла, испещренной мелкими шрамами. Они давно зажили, и разглядеть их было сложно – лишь в дневном свете была видна сеточка белых полос, покрывавшая чуть ли не все тело мужчины. Я, как завороженная, гладила их, словно желая стереть, и слушала его рассказ.
- Не думаю, что тебе следует это слушать. Да и вряд ли ты поймешь! Даже наши женщины не одобряют, а ведь они воспитывались внутри системы!
- Ой, не томи! – ущипнула я Уилла за бок.
- Любой солдат должен уметь выдерживать пытки. Жестокие пытки, понимаешь?
- Но… зачем? – не поняла я.
- Затем, что я, например, капитан, а есть и более высокие должности в иерархии. И, думаю, я достоин чина полковника. Не сейчас, конечно, со временем. А у высших чинов есть доступ к секретной информации, которую нельзя выдавать врагу. Для того нас и учили терпеть боль.
- Чтобы вы не выдали ничего врагу? Уилл, но ведь есть и другие способы! И не нужно так снисходительно на меня смотреть! – укорила я.
- Какие способы? Несс, ты ведь не разбираешься…
- Брось! Я – ни разу не солдат, а совсем наоборот. Да, я певица, но знаю множество историй и легенд. И в них встречались герои, которые не выдавали под пытками важные сведения, но у всех есть слабые места. Можно пригрозить убить родителей, детей, любимую – и все!
- Ты права. На свой лад, но права, - согласился мужчина, склоняясь надо мной, и затевая новый виток любовной игры. – Вот и ответ на еще один твой вопрос: почему мы не слишком привязаны к своим семьям. Для любого из нас Эрфарта дороже всего: родителей, детей и невесты.
Я ответила на поцелуй, успев пожалеть о том, что услышала последнюю фразу. Грустно, когда мужчина выбирает что-то эфемерное, вместо живого человека…
- Вам плохо?
- Да, мне плохо! – ответила я встревоженному мужчине, вынырнув из омута памяти. – Мне очень плохо! Полковник!
Я резко поднялась при виде полковника Виланда, вошедшего в приемную, и у меня закружилась голова. Пришлось ухватиться за стоящего рядом секретаря, чтобы не потерять сознание.
- Не сейчас… что с вами? – кажется, полковник не на шутку встревожился. Да, выгляжу я сейчас не как девушка из грез. Не так, как положен выглядеть известной певице. Ну и пусть, я даже на жалость согласна, лишь бы это мне помогло!
- Мне нужно поговорить с вами! Умоляю, - выдавила я.
- Проходите, - полковник тяжело вздохнул, и открыл дверь в свой кабинет, пропуская меня вперед. – Инесса, сразу вам скажу: бесполезно. Он признал вину.
- Отложите казнь! Зачем так спешить?
- Таков наш закон. Теперь это и ваш закон! Если вина доказана и получено признание – через три дня мы приводим приговор в действие.
- Но казнь? – простонала я. – Может, рудники? Уильям ведь из хорошей семьи, нельзя же его казнить!
- Можно! Инесса, у нас свои законы! Даже сына Верховного бы казнили за такое! – ответил полковник, и сдвинул брови. – Хватит! Инесса, прекратите это!
Слезы потекли по моему лицу, я перестала их сдерживать. Сейчас я готова была на все. Неужели все кончено? Или…
- Скажите, а если я докажу, что Уильям невиновен – казнь отменят? Его отпустят? Знаю, он признался, но, если я докажу, что его признание – такая же ложь, как и обвинения, его отпустят?
Полковник Виланд внимательно посмотрел на меня, но расспрашивать не стал. Видимо, подумал, что я повредилась умом. Я и сама так подумала, ужасаясь тому, что, кажется, собиралась сделать.
- Да, - просто ответил он.
- Хорошо. Я могу с ним повидаться?
- Разве вам не пора в театр?
- Сегодня меня заменят… так что?
- Можете. Вас проводят.
Полковник встал, когда я поднялась со стула.
- Спасибо! – искренне поблагодарила я мужчину.
- Инесса. Что бы вы не задумали – подумайте о последствиях! И о себе!