Память…
- Плевать, - сказала Лаура.
- Не плевать, ты все еще можешь спрятаться. Я приказываю тебе…
- Ты не имеешь никакого права! – возмутилась Лаура. – Мужлан!
В меня словно молния ударила, и я поняла – пора! Развернулась, обняла подругу, крепко поцеловала ее в щеку, понимая, что все.
Не увидимся больше.
- Тео, уведи ее. Она беременна, нечего Лу здесь делать!
Тео замер, с ужасом разглядывая Лауру, а подруга вдруг разрыдалась.
- Я бы потом сказала. А ты, Инесса, предательница… постой, я ведь не говорила тебе ничего!
Я усмехнулась. И говорить не нужно – это видно по чуть оплывшему овалу лица, по пигментным пятнам, появившимся на руках подруги… нагляделась я на девиц в интересном положении.
- Я уведу ее, спрячу. И вернусь.
Друзья убежали, и я сказала им вслед, зная, что не услышат:
- Прощайте!
Началось все неожиданно. Я не услышала – почувствовала, что жизнь в городе вздрогнула в нерешительности: оборваться, или вскипеть горячей лавой. Защитить своих старых или новых хозяев?
Не я одна почувствовала. Из соседних домов начали выходить жители, бледные лица которых были такими же белыми, как выпавший ночью снег. Никто ничего не говорил. Мы просто шли к центру, вооруженные кто чем. И женщины, которых в нашем городе большинство, и мужчины, лишь недавно прошедшие войну, и старики с подростками…
С подростками, некоторые из которых станут сиротами.
Или все.
- Слышите? Там, в казармах…
Шум. Крик. Но ведь сейчас у эрфартийцев должно быть построение, наши что, с ума сошли лезть в логово врага?
Я побежала к казармам, слыша заглушающий все звук хрустящего снега под моими ботинками. Остановилась, увидела прячущихся за домами партизанов… но что тогда в казармах?
На улицу выбежало с десяток полуодетых эрфартийцев, и прогремел взрыв.
В живот что-то врезалось, гул в голове все нарастал и нарастал, рассеивая мои мысли, и унося сознание куда-то, где спокойно, и я упала.
- … да вставай же, неженка! Вставай, девочка… Инесса!
Сознание вернулось резко, вырывая стон из моей груди, и я увидела чистое небо без единого облачка. Солнце блестит, небо радует белую зиму… а на снеге кровь и пепел. И мертвые – свои, или чужие?
Да какая разница? Зачем все это? Мы ведь одинаковы с ними, только воспитывались чуть по-разному. Про эрфартийцев многое говорили, многое в газетах писали, но узнав Уилла, я поняла, что суть у нас одна.
- Что…
Горло саднит, словно в груди разлита кровь. Схватилась за живот… больно!
- Вставай, я проверила – ты в порядке. Ушиб всего-то, - Вианна подала знак, и юная ведьмочка, державшая мою голову на своих руках, подняла ее еще выше. Меня приподняли, и я вспомнила, что есть не только окружающий меня мир, а есть еще и я.
И Уильям.
- Это моя идея, - кивнула Вианна на полуразрушенную казарму. – Мальчишку этого – Клауса – сделать живой бомбой. Вошел к своим, устроил склоку, собрав всех вокруг себя, и…
Жестоко!
А я – идиотка, побежавшая на шум, и чуть не погибшая так невовремя.
- Бежим!
И мы побежали к зданию тюрьмы.
- Думала, нас будет больше, - тихо обратилась я к Вианне, скосив глаза на трех юных ведьм, сопровождающих нас.
Мало. Не справимся.
- Дурочка, - усмехнулась Вианна. – Есть не только твои проблемы. Остальные помогают нашим, не всем ведь Кругом идти воевать за твоего любовника! Есть вещи и поважнее, где наши таланты нужнее!
Я вздохнула, и убыстрила шаг.
- Да не бойся ты так, эгоистка несчастная! – разозлилась Вианна. – Меня и одной бы хватило. Девочек взяла, чтобы и они себя в деле попробовали!
Ее слова меня успокоили, если мое состояние можно так назвать. Мы миновали квартал эрфартийцев с его уродливыми, массивными домами, обойдя его по дуге. На улицах было пусто, и лишь в том квартале раздавался шум – именно там и шли сражения, ведь в казармах жили далеко не все эрфартийцы, глубоко укоренившиеся в нашем городе.