Никакой нежности или ласки. Монстр осматривает меня холодно, методично, умело, как врач.
Дышать становится сложно, из горла вырывается умоляющий всхлип:
— Не надо… прошу! Не надо-о!
— Не скули, — звучит приказ. — Тебя уже трахали? Ноги шире. Еще.
Его ментоловое дыхание опаляет шею. Сама не понимаю, как начинаю плакать. От слез все расплывается, и, как ни стараюсь, я не вижу его лица.
Слышу только голос. Низкий, рокочущий, чуть хриплый.
— Н… нет, боже, нет.
— Врешь?
— Нет, НЕТ!»
Он жесток. Я чувствую это в нем. Никаких компромиссов, он не знает, что это такое.
Даже со мной. Этот герой определенно упрям, он горд, а еще он безумно сексуален, и хуже всего то, что этот гаденыш знает об этом.
Отстукиваю слова по клавиатуре, затягиваюсь сигаретой. Такой, как он, не будет рассказывать про рыбалку, не-ет. Он вообще о себе ничего не расскажет. Пока не захочет, и, пожалуй, мне нравится в нем это.
«— А-а! Нет, не трогайте! Пусти! Пусти меня! — пищу, пытаюсь вырваться, царапнуть его, ну хоть что-то, но он безумно сильный, я ничего не могу. Совершенно. Чувствую только, как этот ублюдок сильнее прижал меня к себе. Так, что аж кости затрещали.
— Если продолжишь орать, я зашью тебе рот и все равно сделаю то, что нужно.
Нет, он не кричит, но от тона его низкого бархатистого голоса я вмиг затыкаюсь. Ничего более жуткого в жизни не слышала. Кто он такой?»
На миг вспышка перед глазами, и я встаю с кресла. Кажется, я перепила кофе, меня трясет от этих сцен, слишком живо, будто я не фантазирую, а вспоминаю.
Бред какой-то. В моей серой обыденности ничего подобного случиться не могло. Его просто не могло быть в моей жизни.
Бросаю взгляд на блокнот, распахиваю машинально. Последние страницы. Все изрисованы ландышами. Особенно часто я делаю наброски у Кэрол. У нее отличная способность вытягивать из меня все дерьмо, очищать от боли.
Ландыши. Почему именно они? Моя героиня их любит, точнее, их любит Он.
«— Ты пахнешь ландышами.
Я широко распахиваю глаза, изо всех сил вглядываясь в его лицо. Боже… я ничего не вижу, хотя нет. Маска! Он в маске, я точно замечаю ее очертания, я не сошла с ума. Зачем он скрывается? Неужели он какой-то урод, господи.
— Снимите вашу чертову маску!
— Если я сниму маску, ты в меня влюбишься, зайчонок.
Его голос, боже, какой он низкий, бархатный, пробирающий до костей! Ох, я бы многое сейчас отдала, чтобы увидеть его лицо и, наверное, убить его.
Да, пожалуй, именно сейчас впервые в жизни я жажду крови. Его крови».
Прикрываю глаза и невольно вдыхаю запах своего запястья. Я пользуюсь парфюмом с ароматом ландыша.
Хах, Николь, спокойно, просто совпадение. Мало ли кто какой парфюм носит, это вообще ни о чем не говорит!
Но ведь я тоже пахну ландышами! Я бы Ему понравилась? Не знаю. Если честно, мне страшно это даже представить, потому что я все еще не знаю, как он выглядит, и вряд ли смогла бы поцеловать урода. Вот только Он не урод.
Захлопываю ноутбук, на сегодня достаточно. Он меня вымотал, я даже чуть злюсь на него, но все же Он мне нравится.
Забираюсь на кровать. Надо завести рыбку — так мне будет не настолько тоскливо здесь.
Я долго ворочаюсь в постели, а после вижу Его. Тот самый незнакомец из ресторана. Как он проник в мою квартиру, боже!
Вокруг полутьма, я не вижу его лица, но чувствую запах.
Он пахнет сигаретами с ментолом. Такой отчетливый запах и такой приятный.
— Кто вы? — тихонько спрашиваю, но он не отвечает. Просто смотрит на меня, и, как бы я ни старалась, я не вижу его лица, вот проклятье!
Возможно, он чудовище, страшный, жуткий, но я не верю в это. Не могу объяснить, я просто знаю, что Он самый прекрасный мужчина из всех.
Внезапно интерес сменяется опасением, потому что Он подходит ближе, и мне становится страшно.
— Стойте, не подходите, я буду кричать!
— Кричи.
Его голос — боже, это что-то запредельное. Именно таким я его и представляла. Рокочущий, бархатный, низкий.
Он говорит с акцентом, словно пришел из далеких земель: восточный принц, иностранец, чужак.
Я затихаю, мое тело деревенеет, а после Незнакомец наклоняется и целует меня в губы. Так нежно и страстно, на грани безумия.
Я чувствую его мягкие губы, запах сигарет с ментолом, исходящий от него, и даже пошевелиться не могу.
Это так сладко, словно эфир, а после я распахиваю глаза.