Не придумала ничего лучше, как оставить браслет там, где он находился — на предплечье, под рукавом блузы. С ним и пойду в ресторан, в котором работала официанткой моя подруга Дариша Сервик.
Не сейчас, конечно. До оговорённого времени в запасе несколько часов, да и некоторые вопросы до вечера нужно решить.
Уже давно сложилась традиция, что в этот день — очередную годовщину со дня смерти родителей и сестры — мы с Дарой вместе. Потому что пережить его в одиночку и не свихнуться до сих пор сложно.
Несколько лет назад именно Дариша приняла это решение, когда нашла меня на крыше чужого дома и подумала, что я решила покончить с собой.
Я же не помнила, как там очутилась и что собиралась сделать. Иногда под всплеском сильных эмоций со мной происходили подобные казусы.
— Нина! Нина! — в тот раз хлопала меня по щекам Дара, на которой лица не было. — Слышишь меня? Что ты задумала, дурная? Зачем забралась сюда⁈
Я с удивлением озиралась по сторонам, не в состоянии вспомнить хоть что-то. Внешний вид Дары, её испуганный взгляд привели меня в чувство.
С того дня в день годовщины смерти родителей, когда дурные эмоции зашкаливали, подруга стала присматривать за мной, как курица за птенцом.
К Дарише я заявилась раньше назначенного часа, поэтому пришлось ждать в коридоре у кухни.
Дара протараторила, что обслужит последний столик и будет свободна. Шепнула, что сегодня в ресторане особые гости, которых я терпеть не могу. Поэтому из-за драконов все очень нервные начиная от директора и заканчивая уборщицей. Попросила меня нигде не шастать, иначе ей влетит, потому что посторонних быть не должно.
Но когда Дара вышла из кухни с подносом в руках, лицо её побледнело, на нём мелькнули растерянность и досада. Подруга сунула мне поднос, который я ловко подхватила, и побежала по коридору, на ходу причитая:
— Зачем я съела те зелёные сливы⁈ Уже и зелье выпила, а не отпускает!
— Кто-то слишком любит неспелую кислятину, — вздохнула, оперлась плечом о стену коридора и поудобнее перехватила поднос. Довольно тяжелый, с пузатым хрустальным графином, наполненным рубиновой жидкостью, и четырьмя стаканами.
Я стояла, ждала подругу и думала о том, что последние годы Дариша Сервик и её родители заменяют мне семью.
Ровно восемь лет назад драконы сожгли мой дом и родных.
Случайно.
Сражаясь на дуэли.
И совершенно безнаказанно.
Как оказалось, дуэль — уважительная причина для того, чтобы не наказывать представителей высшей расы за лишение жизни трёх невинных людей — в доме спали мои родители и троюродная сестра, приехавшая в столицу поступать в колледж.
Я же в ту роковую ночь отпросилась ночевать к своей лучшей подруге Дарише Сервик. Поэтому осталась жива.
— Случилось досадное недоразумение, — с каменным лицом сообщил полицейский, чьи черты я тогда не запомнила.
— Уже ничего не изменить. Теперь будешь жить в интернате. — Судья смотрел на меня равнодушно.
Я давилась слезами и молчала, слишком подавленная всем, что случилось со мной и теми, кого любила.
— Это привилегированный интернат, — сухо добавил он, будто в тот момент для меня это имело хоть какое-то значение. — Его сиятельство милостиво оплатил твоё пребывание до совершеннолетия — до исполнения восемнадцати лет. После выпуска сможешь найти хорошую работу.
Как звали его сиятельство, а также имена и титулы драконов, виновных в смерти родителей и сестры, я так и не узнала. Их скрыли от меня и от общественности — в газеты информация не просочилась.
Имена знали полицейские — прихвостни драконов, судья и адвокат, который представлял мои интересы сначала в полиции, затем в суде, имени которого мне не сказали.
Мрачные воспоминания далёкого прошлого прочно захватили в плен, и я не сразу заметила двух мужчин, которые шли по коридору.
Одного из них я узнала — директор ресторана. Невысокий, пухленький, добродушный мужчина — мистер Питер Джойс. Правда, сейчас выглядел он неважно — бледным и испуганным. Краше на казнь идут, ей-богу!
Вторым мужчиной был дракон. Этих хозяев жизни видно за версту, их ни с кем не спутаешь, потому что все какие-то…
Меня вдруг озарило! Одинаковые они. Вот какие.
Очень высокие. Крепкие. Морда всегда кирпичом, идеальные черты лица, словно вырубленные из гранита и совершенно без эмоций. Губы плотно сжаты в тонкую ниточку, взгляд — застывший, высокомерный и ледяной, словно сама Бездна смотрит на тебя из глазниц.
Холодные ящеры, одним словом.
Медленно отлепилась от стены, невольно выпрямила спину и сжала поднос до побелевших костяшек. Застыла, не отрывая взгляда от подходящей парочки. Особенно от дракона.