Выбрать главу

И все это ради того, чтобы Лимон выполнил обещание, данное Солону. О княгине Инга вообще старалась не думать. После случившегося Лимон должен понять, какую блядь притащил с собой из Москвы.

Ика никак не мог смириться с тем, что всесильного Ходжи больше нет! Он тер себе щеки и лоб, чтобы не получить кровоизлияния. Надо же было так удачно перескочить к Лимону! Теперь самое время потребовать для себя хоть какое-нибудь вознаграждение.

Лимон пластом лежал на постели. Ему следовало принять последнее решение. Больше в Греции его ничто не задерживало. Встречаться с Солоном он не хотел. Достаточно короткого телефонного разговора для того, чтобы узнать, кто носит в кармане паспорт на имя Тарасова Владимира Борисовича. Еще один труп — и список исчерпан.

Решиться же на разрыв с Ольгой было непросто.

По поводу Инги у него сомнений не осталось. Ее сегодняшний отчаянный поступок ничего изменить уже не мог. Она отдалась охраннику, чтобы доказать Лимону, что готова для него на любую жертву. Жертва действительно оказалась кстати.

Но ведь, выкинув людей Ходжи из Глифады и убив его самого, Лимон тем самым исполнил все, что ей требовалось для спокойной жизни в Греции. Выходит, и охраннику она отдалась ради собственного благополучия. Ольга никогда сама бы не пошла к Ходже на свидание. Ну, увидела девчонка случайно большой член, удивилась и поделилась сдуру. Нашла с кем! Та решила спровоцировать ее! Неужели Инга считает его таким глупцом? От возмущения Лимон сполз с постели, сел в кресло, закурил и хлебнул из бутылки «Узо».

"Лишиться Инги не страшно, так как и рядом с ней все равно одинок. Прогнать Ольгу — значит задушить в себе последнюю человеческую слабинку.

И что тогда?" — задал себе вопрос Лимон и повторил вслух:

— И что тогда?

Ответа он не знал. Опыт подсказывал — не зная результата, не принимай решения. Исходя из этого, княгиня должна остаться с ним.

Он встал, положил в карман джинсовой куртки «лимонку», подхватил сумку с вещами и спустился вниз в ливинг-рум. Там, у камина, грея бокал красного вина руками, сидела Инга в пурпурной накидке.

— Уходишь? — почти беззвучно спросила она.

— Да.

— Куда?

— Все равно. Лишь бы навсегда.

— А я?

— Все, что мог для тебя, я сделал.

— Мне нужен ты. Ты один — и больше никто!

— Исключено. Я ухожу с княгиней.

— После всего?

— Да! После твоих грязных интриг. Ты не сумела перехитрить меня.

Инга медленно встала. Бокал выпал из ее рук и со звоном разбился. Вино красным пятном растеклось по мраморному полу. Инга сделала несколько шагов навстречу Лимону и вдруг с рыданиями повалилась к его ногам.

— Нет! Ты не посмеешь уйти! Никуда не пушу!

Слышишь! Я ведь создала тебя для себя! Ты мой!

Мой! Мой!

Лимон без размышлений переступил через нее и крикнул:

— Ольга! Жду тебя в машине.

Дверь за ним с шумом захлопнулась. По лестнице сбежала перепуганная княгиня. Ничего не понимая, она, дрожа всем телом, обошла лежащую на полу подругу и метнулась вслед за Лимоном.

Красная «Альфа-Ромео» медленно отъехала от виллы.

— Найдешь меня в «Титании»! — крикнул Лимон выбежавшему Ике.

Мы молча входим в номер. Он оказывается точно таким же, как и тот, в котором жили прежде.

Вроде никуда и не уходили, а сколько всего произошло! Хочу заговорить с Лимоном и не знаю, с чего начать. Он кажется совсем неприступным. Бросает сумку и закрывается в ванной. Что же делать? На душе — тошно. Хорошо хоть в баре оказался коньяк. Привыкла я уже к этой «Метаксе». Что значит нервы — выпиваю две рюмки и успокаиваюсь. Дура я, дура… С чего это мне приспичило каяться? Меня подставили, бросили в объятия Ходжи только для того, чтобы его убить. Инга, выслушав мою болтовню, передала Лимону. А он, будучи абсолютно безжалостным типом, решил, что лучшего способа выйти на Ходжу и искать нечего! Кажется, ни во что я так свято не верила, как в эти собственные рассуждения. Подмывает сорваться с дивана и выпалить все Лимону. Лихорадочно соображаю, что лучше — устроить скандал немедленно или обидеться надолго и делать вид, что не замечаю его.

Нет, уж лучше сразу застолбить, а то подумает, будто меня мучает совесть. Решительно встаю и подхожу к ванной комнате. С силой рву на себя дверь.

Она оказывается незапертой. Еле удерживаюсь на ногах. Лимон лежит в ванной с закрытыми глазами.

Высказываю без запинки все, во что сама поверила.

Он не реагирует. Даже ресницы не дрожат. Неужели спит?

— Лимон! — кричу во всю глотку.

— Перестань, — слышу в ответ.

— Ну и черт с тобой! — Выскакиваю из ванной, хлопая дверью.

Все! Теперь буду рыдать не переставая. Иду в спальню, сбрасываю Ингино черное платье с жестким лифом и ложусь в благоухающую постель. Ни одной шмотки не успела захватить! Выбежала за ним, как собака, а он еще меня же презирает? Самое замечательное, я сама уверилась в том, что не хотела встречаться с Ходжой. Хоть во сне меня спроси, хоть под пытками. Должно быть, от этого быстро засыпаю, не успев для порядка поплакать.

Конечно, первым делом снится Наташка. Вернее, не она, а мои поиски ее. Огромный дом, со множеством высоких белых дверей. Перехожу из комнаты в комнату, за спиной хлопают двери, а впереди — вижу новые. Где-то совсем рядом находится Наташка. Но я блуждаю и все время открываю не те двери. Хочу крикнуть, но губы не разжимаются. Вдруг понимаю, почему не нахожу Наташку! Она тоже ходит в поисках меня. Мы раз десять разминулись. Буду стоять возле открытых дверей и не двигаться. Только останавливаюсь, как со всех сторон все двери разом открываются.

Вижу Наташку! Она тоже замерла в ожидании.

— Наташка! — справившись с окаменелыми губами, зову я.

Она отворачивается. Неужели не хочет со мной разговаривать? Тогда зачем вообще встречаться?

Словно в ответ на мои сомнения, звучит ее очень далекий голос:

— Ты не вернула перстень Пату… Он должен был успокоиться. Нельзя вставать между дочерью и отцом. Нам не о чем больше говорить. Оставайся, как и все люди, в неведении. Никто не откроет тебе имя твоего убийцы.

— Я его знаю! — кричу, захлебываясь рыданиями от такой несправедливости. Возникают какие-то голоса. Все двери разом захлопываются.

Открываю глаза и резко сажусь в постели. Руками вытираю слезы, из-за которых ничего не вижу.

Судя по ярким щелям в темных шторах, уже утро.

Лимона рядом нет. Но за дверью слышится его голос. С кем он разговаривает? Неужели с Ингой?

Не знаю, хочется ли мне с ней встречаться. Нет, не она. Ему отвечает Ика. Они куда-то собираются.

Вдруг Лимон меня оставит здесь и уйдет навсегда?

Не успеваю вскочить с постели, как хлопает входная дверь. Ушли…

Меня прошибает какой-то липкий, холодный пот. Сама себе становлюсь противной. Терпеть не могу, когда засыпаю в нижнем белье. Сдергиваю лифчик, стягиваю вместе с трусами с себя колготы.

Бросил не бросил, а нужно идти под душ.

В ванную комнату можно попасть из спальни.

Но я набираюсь смелости и иду через комнату.

Сумка Лимона — на прежнем месте. Рядом какой-то пакет. Заглядываю в него. Наверное, вещи Ики.

Среди них узнаю знакомые брюки. Это же те самые, от горчичного костюма, который я выбрала Лимону в Москве! Ах, подлец Ика! Он, оказывается, вор! Вытаскиваю их из пакета и хочу переложить в сумку Лимона. Из кармана вываливается обгоревшая карта, падает на пол картинкой вверх.

Я узнаю ее! Это та самая пиковая дама, кривлявшаяся в зеркале!

Должно быть, она тоже меня узнала. Потому что карта вдруг взмывает под потолок и начинает кружиться по комнате. Я вскакиваю и подпрыгиваю, пытаясь ее поймать. Она нарочно издевается надо мной. Ускользает прямо из рук. Обессиленная, падаю в кресло, и тут дама, сделав несколько кругов, спланировала прямо на мою левую грудь. Вскрикиваю от жуткой боли. Вроде ко мне прикоснулись раскаленным утюгом. Хватаю карту и пытаюсь оторвать от тела. Не получается. Она словно прикипела к груди. Бегу в ванную, чтобы залезть под душ.

По пути карта внезапно морщится, скукоживается и, превратившись в пепел, рассыпается. Боль тут же проходит. Покачиваясь от ужаса, охватившего меня, поворачиваю к бару. На ощупь достаю бутылку, лью себе на грудь, потом делаю несколько глоточков. Кошмар какой-то!