- Жестокое обращение, - повторил он, словно пробуя слово на вкус и находя его неприятным. -Моя жена всегда была нервной, склонной к преувеличениям. Ей показалось.
- Ей не показалось, - тихо сказал отец. Но в этой тишине суда его голос прозвучал очень отчетливо. -У нас есть показания.
Судья кивнул. Адвокат развернул свиток.
- Показания служанки Сяо Лань: её госпожа жаловалась на головные боли, слабость, тошноту на протяжении трёх месяцев до приступа. Показания пятерых лекарей, осматривавших госпожу Линь Вэй в доме отца: в её крови найден медленно действующий яд растительного происхождения -экстракт корня аконита, смешанный с чемерицей. В малых дозах он не убивает сразу, но разрушает печень и почки, вызывая слабоумие и паралич.
Я сжала подлокотник, ногти впились в дерево, но я не чувствовала боли.
В висках стучало, и где-то глубоко в груди поднимался гнев, который я сдерживала из последних сил.
«Пожалуйста, - думала я, - молчи. Не сейчас. Не здесь».
- Бред, - Гун Цзэ лениво потянулся, даже не глядя в сторону свитка. - Моя жена - истеричка, которая сама себе придумывала болезни, чтобы привлечь внимание. У неё всегда была склонность к драматизации.
Моя челюсть сжалась, я увидела, как отец бросил на меня быстрый предостерегающий взгляд. «Терпи, дочь».
И я терпела.
- Если позволите, ваша честь, - адвокат поклонился, - у нас есть свидетель, который видел, как наложница господина Гун Цзэ, госпожа Фэн Юй, добавляла порошок в чай госпожи Линь Вэй.
Гун Цзэ впервые напрягся, его пальцы легли на стол, перебирая край рукава.
- Служанка, которую подкупили, - бросил он. - Её показания ничего не стоят.
- Две служанки, - поправил адвокат, не повышая голоса. - И лекарь из уездной управы, который видел остатки того же порошка в опочивальне госпожи.
Тишина стала плотной, как вода в глубине колодца. Гун Цзэ не нашёлся, что ответить. Он только переводил взгляд с отца на адвоката, с адвоката на судью, и в этом взгляде была злая, бессильная ярость.
А я украдкой смотрела на Хэ Ляня. На его синюю мантию, с серебряной вышивкой по вороту, знак того, что он теперь не просто студент, а
ханьлинь-академик - член императорской академии, избранник самого императора.
Нефритовая печать на поясе поблёскивала в свете масляных ламп.
Заседание длилось три часа, Гун Цзэ врал, его адвокаты давили на закон: "жена должна подчиняться мужу", "это каприз избалованной дочери", "нет доказательств, связывающих его высочество с ядом".
Отец стоял как скала.
Адвокат сыпал цитатами из «Великого кодекса», и я почти не понимала этих мудрёных слов, только чувствовала их тяжесть.
А потом слово взял Хэ Лянь.
- Господин судья, - он встал и поклонился -спокойно, с достоинством человека, который уже отвык кланяться слишком низко.
- Позвольте внести пояснение.
Судья кивнул.
Хэ Лянь развернул желтый свиток, с красной печатью. Указ.
- Император, - голос Хэ Ляня был ровным, как струна, натянутая до предела, - доволен, что его подданные заботятся о чистоте брачных уз. Однако, когда знатный род пытается избавиться от неугодной жены, чтобы завладеть её приданым, это порочит честь всех аристократов. Император желает, чтобы истина была установлена независимо от титулов и положения сторон.
Он поднял глаза на судью, но я видела его профиль, прямой нос, сжатые губы, острую линию подбородка.
- Поэтому, - продолжал он, - император поручил мне передать, что дело Линь Вэй находится под его личным надзором. Любой, кто солжёт под присягой, будет отвечать не только перед законом, но и перед троном.
Он снова поклонился и сел.
В зале стояла тишина, Гун Цзэ больше не усмехался. Его адвокаты замолчали, переглядываясь, как стая испуганных собак.
А я смотрела на Хэ Ляня, и сердце моё колотилось где-то в горле.
ГЛАВА 15
ГЛАВА 15
Заседание закончилось и Гун Цзэ быстро, не глядя ни на кого, вышел, его адвокаты семенили следом, шепча что-то успокаивающее.
Отец зло посмотрел ему вслед и задержался перекинуться парой слов с судьёй, а я вышла в коридор.
Холодный воздух пахнул в лицо, и я поёжилась, Сяо Лань ждала у выхода, я видела её силуэт в проёме двери.
Но за спиной прозвучали шаги и я с надеждой обернулась.
Хэ Лянь шёл ко мне.
Не спеша, не торопясь, в этой красивой мантии, с его печатью, с его новым для меня лицом, слишком строгим и слишком чужим, но это был он, мой любимый.
- Госпожа Линь, - он остановился в трёх шагах и поклонился.