Самая громкая из них — афера под названием «Адидас» — «Пума». Вспоминаю о ней без удовольствия. История давняя, и лучше всего было бы о ней забыть, но тогда вокруг нее шло много разговоров. О ней писали, и все это имело последствия для нашей сборной и для меня лично.
Общественность лихорадило. Самые фантастические слухи и пересуды подливали масло в огонь. Суть дела состояла в том, что две конкурировавшие заграничные фирмы, производящие бутсы и спортивный инвентарь, спорили о том, какой из них экипировать нас. В ходе конкурентной борьбы фирмы-соперницы прибегали, бесспорно, не только к разрешенным средствам достижения целей. Ситуация, в общем-то, банальная. Но в итоге дело обернулось так, будто бы спортсмены стали думать не столько о футболе, сколько о причитавшемся им денежном вознаграждении.
Хотел бы остановиться на этом подробнее. Стоять в воротах национальной сборной для меня всегда означало и означает несравненно больше, чем «отработка» вознаграждения. Но поскольку в этой связи на нас (в том числе и на меня) легло обвинение в корысти, считаю необходимым привести и доводы, так сказать, экономические. Решающее мерило любого футболиста— его игра. Она и возносит его и больно бросает; посредством ее он добивается авторитета и известности. Другими словами, она раскрывает его ценность как спортсмена. Если бы меня интересовали только (или прежде всего) деньги, я принял бы в свое время приглашение «Аякса» или совсем недавнее предложение менеджеров и тренера бразильского клуба «Сан-Паулу», которое мне сделали прямо в Гвадалахаре, на мексиканском чемпионате. Финансовое обеспечение выражалось пятизначным числом, в долларах. По сравнению с этой суммой деньги, о которых шла речь в связи со спором двух фирм, были бы просто карманными расходами.
Дело зашло наконец так далеко, что осенью нас вызвали на дисциплинарную комиссию тогдашней футбольной федерации. Пригласили человек десять, но обвинение было выдвинуто против всех двадцати двух, входивших тогда в сборную (даже тех, кто в Мексику не ездил). Первый и, надеюсь, последний раз я оказался на заседании комиссии. Никогда ни прежде, ни впоследствии не получал никаких дисциплинарных наказаний. За всю свою футбольную карьеру ни разу не был удален с поля, и только раз мне была показана желтая карточка — за столкновение с бывшим партнером Стандой Штрунцем, когда я хотел занять более удобную позицию перед подачей мяча с углового. Да и то, в сущности, это была шутка. Мы действительно теснили друг друга, но судья не обратил на эту мелочь внимание. Тогда Станда, схватившись за плечо и делая вид, что ему основательно двинули, «подал голос». Потом мы же со смехом вспоминали, как судья клюнул на уловку и показал мне желтую карточку. Конец тоже был опереточный: в протоколе предупреждение зафиксировали не в мой адрес, а (по ошибке) моему партнеру Мацелу.
Теперь же было отнюдь не до шуток. Нам объявили наказание (скажу, забегая вперед), с моей точки зрения, несправедливое: запретили играть за сборную в течение года. В обоснование штрафа о футболе не говорилось ни слова — речь шла исключительно о пренебрежении высокой репутацией сборной в связи со спором упомянутых фирм. Но именно это огорчало меня более всего. Фактически нас наказали за слабое выступление, за то, что мы не показали в Мексике игру, какой от нас ждали. Но об этом-то как раз «шефы» и... умолчали. Считаю эту меру ошибочной как неадекватную реакцию на итоги нашего выступления в чемпионате мира 1970 года. Дискуссия вокруг первенства тем временем отошла на второй план, а наша дисквалификация окончательно оборвала ее, помешав извлечь правильные выводы и обобщить то новое, чем обогатил игру чемпионат мира и что задало направление развитию футбола на много лет вперед — по крайней мере, до сегодняшнего дня. Мы упустили время, и позже начинать наверстывать упущенное пришлось практически с нуля.
Дисквалификация наложила заметный отпечаток на целое поколение, представленное в сборной, как с точки зрения самого футбола, так и с точки зрения морального настроя игроков. Случай беспрецедентный: отлучению подверглись практически две полные национальные сборные — вся футбольная элита страны. Отнюдь не на склоне карьеры (за исключением нескольких игроков) — скорее, в расцвете сил. Сколь-либо серьезных претензий против сборной не выдвигали, и мы почти в прежнем составе вернулись в ее ряды, когда немного погодя наказание, вынесенное нам, отменили... новые руководители нашего футбола (в том числе и новая дисциплинарная комиссия). Но из памяти такие перипетии не выкинешь. Доверие возвращается с трудом — это подтвердит каждый, подвергшийся в ту пору дисквалификации.