— Учтите, ребята: в игре с английскими командами вам просто не удастся ловить высокие мячи. Это самоубийственно. Наверняка поплатитесь голами (а может быть, и здоровьем).
Убедиться в правильности этих слов пришлось довольно скоро. С тех пор судьба еще не раз сводила нас с Яшиным. И мы всегда хорошо понимали друг друга. Обаятельный человек, сердечный и открытый, он с удовольствием гостил у нас в Чехословакии. Здесь ему нравилось. С похвалой отзывался Лев Иванович о наших здравницах. Теперь же приветствовал меня следующей фразой:
— Наконец-то и ты к нам приехал!
Я действительно впервые был в Москве. Сам удивлялся этому, но... Играть в советской столице не приходилось долго. В 1974 году мы встречались со сборной СССР в Одессе, но Яшин тогда уже не выступал. Нам удалось победить — 1:0, Издали метким ударом поразил ворота преемника Яшина Негода.
Матча в Москве ждали, как ждут праздник. Москва была благодарна Яшину, что он дал ей возможность увидеть стольких футбольных звезд. Мы с Куной в этой компании ощущали себя немного не в своей тарелке. В гостинице «Россия» уже находился Бобби Чарльтон; с тренером Шёном прохаживались Герд Мюллер и быстрый, как ртуть, стоппер Шульц. Они все время оправдывали Беккенбауэра, который не смог приехать из-за травмы и был по этому поводу сильно расстроен. В холле расхваливал деликатесы русской кухни (главным образом, икру) элегантный Факетти. Он словно сошел с витрины модного магазина — постоянно менял костюмы. И всегда был готов уделить внимание стайкам московских мальчишек, просивших автографы. Клуб отлично экипировал его. На чемодане Факетти большими золотыми буквами стояло: «ИНТЕР» МИЛАН (в футболе это равносильно чему-то вроде ГОРА ЭВЕРЕСТ). Так же доброжелательно держался югославский футболист Джаич: постоянно улыбался и во многих случаях вел себя как мальчуган. В нашем самолете прилетел наконец тогдашний президент ФИФА сэр Стэнли Роуз — симпатичный пожилой господин. Пожал каждому члену сборной руку, пожелал больших успехов и сфотографировался с нами.
В гостинице Яшин сообщил: мы можем заказывать все, что нравится; на следующий день с утра в нашем распоряжении Лужники, если мы хотим ознакомиться с полем или провести разминку. Затем обнял меня за плечи и шепотом сказал, что закончил свою футбольную эпопею и что лишь ради предстоящего матча возобновил тренировки. Готовится вовсю уже месяц. Младшие коллеги над ним подтрунивают, но он не хочет портить марку под занавес.
Утром, во время автобусной экскурсии по Москве мы с Куной гадали, кто приехал из латиноамериканцев. Не видели никого. Прошел слух, что они прибыли, но тяжело перенесли огромную разницу во времени, устали и теперь отсыпаются. Такие сведения мы получили от Любаньского, который затеял с нами оживленную беседу. Большая часть его блестящей карьеры еще была впереди, хотя грозный бомбардир уже внес важный вклад в успех польской сборной, которая в ходе отборочных соревнований на первенство мира 1974 года вывела из розыгрыша англичан.
На собрание, состоявшееся после обеда, пришли уже все, включая заспанных футболистов Южной Америки. Из-за океана прилетели только двое: вратарь Мазуркевич и полузащитник Пенья. Не густо (команду мира без бразильцев особенно представительной не назовешь). Но нужно учесть расстояние. Латиноамериканцы не испытывали особого удовольствия от поездок в Европу. И Пеле, который сначала (вероятно, из чувства уважения к Яшину) собирался приехать, в конце концов был вынужден принести извинения: его клуб — «Сантос» — известил, что не может обойтись без Пеле в матче чемпионата.
Тренер Райко Митич, которому ФИФА поручила возглавить сборную мира, взаимно представил нас. Большинство уже были друг с другом знакомы, но ни разу не выходили на поле как члены одной команды. Если и встречались, то только как соперники. Митич выразил гордость по поводу того, что именно ему выпала честь вывести на поле сборную мира. Сообщил, что нашим соперником будет коллектив, составленный из лучших футболистов советского «Динамо» — общества, цвета которого бессменно защищал Яшин. В этом матче Лев Иванович будет стоять в воротах только часть первого тайма. И призвал: поскольку это матч в честь Яшина, надо продемонстрировать красивый футбол. Митич говорил на сербско-хорватском, тут же дублировал себя по-немецки. Несколько переводчиков повторяли за ним на французском и испанском языках. Исключение сделали только для Бобби Чарльтона, приставив к нему очень миловидную, симпатичную переводчицу. Представитель родины футбола пользовался здесь большим авторитетом и популярностью, и потому мы выбрали его капитаном.