На 26-й минуте мы получили право на штрафной за то, что Гёга, совершившего отличный рейд, остановили недозволенным приемом. Бил Паненка, но соперники были начеку и возвели на пути мяча непробиваемую «стенку». Мяч от нее отскочил к Добиашу, который приближался к линии штрафной слева. Карел не мудрствовал лукаво. Бить ему не мешали («стенка» вбирает много игроков, а остальные заняты опекой форвардов, находящихся на опасных рубежах), и он был точен. Мяч влетел в нижний левый угол ворот. Майер видел полет мяча, бросился в нужный угол, но мяч не достал.
Итак, 2:0! «Столько же вели югославы! — пронеслось в мозгу молнией.— Но мы забили эти два мяча быстрее». Такое не проходит бесследно для противника. Тут же поймал себя на мысли: «Лишь бы нам не расслабиться...» А через минуту мы даже могли увеличить счет (снова точно так же, как югославы в полуфинале!): Масны получил пас на скорости, ушел от сторожа и вышел с глазу на глаз с Майером. Тот выбежал навстречу, чтобы сократить угол обстрела. Бела, однако, рассчитывал на это и предпринял решающий шаг раньше Майера. Пробил мимо голкипера, но и... мимо ворот — мяч прошел рядом со штангой, но все же за пределы поля!
Могло быть 3:0, но через минуту табло показывало... 2:1. На 30-й минуте по правому флангу проник в наш глубокий тыл вездесущий Хёнесс. Наши дежурили рядом. Он, однако, не мешкая, навесил мяч в сторону ворот. А на другом фланге на какое-то мгновение остался без присмотра Мюллер. В тот момент я прикрывал левый угол ворот, находясь с мячом против Хёнесса. Только мяч стал опускаться к Мюллеру на позицию ближе к моей правой штанге, я метнулся туда. Мюллер готовился принять полувысокий мяч. Разумеется, он мог его обработать, создать условия для удара. Но на это ушли бы драгоценные секунды — те самые, за которые к нему подоспел бы кто-нибудь из наших и отбил бы мяч на угловой. Да и я успел бы переместиться (а может быть, и броситься форварду в ноги). Но уже по тому, как Мюллер готовился к приему мяча, я видел — он церемониться не станет: встал боком к воротам, перенес вес тела на левую ногу и сделал маховое движение правой, чтобы послать в ворота полувысокий мяч, не дожидаясь его приземления. Удар с лёта сложен и сопряжен с риском: мяч может уйти на свободный рядом со штангой или вообще улететь к черту на кулички — заранее никогда не угадаешь. Но в данном случае удар был и достаточно прицельным. Мюллер не стал бить изо всех сил, а спокойно направил мяч в правый угол, который я еще не прикрыл.
До конца первого тайма ни одной из команд голевых ситуаций больше создать не удалось. В перерыве в раздевалке тренеры внушали нам, чтобы мы не повторили «югославскую ошибку» и не играли на удержание достигнутого перевеса. Конечно, счет 2:1 нас бы устроил. Но наши тренеры понимали, что в раздевалке соперника без сомнения разрабатывают наступательные планы. Играть на удержание счета означало бы добровольную уступку инициативы. А позволить сопернику оказывать давление — значит рано или поздно пропустить гол. Возможно, нам внушали и другие мысли, но главной была первая.
Во второй половине игры в сборной ФРГ Флое заменил одного из трех игроков средней линии — Виммера. И сразу же мне представилась возможность узнать, с какой главной целью была сделана такая замена: Флое отлично бьет с дальних дистанций.
...Он пробил неожиданно. Удар вышел коварный — такой, после которого мяч опускается перед голкипером с отскоком. Западногерманская команда умеет мобилизовать все резервы, собраться на решающий штурм. Каждый вступает в единоборство, даже если оно кажется заведомо проигранным. Вперед рвутся и защитники, но шансы они ищут главным образом на флангах, где оборона соперника не так насыщенна. Сплошь и рядом на нашего крайнего защитника выходили по два соперника (за нападающим шел по следу игрок обороны).
Я отрабатывал (и, безусловно, не один) столь горячую смену, какой не припомню. Расслабляться и упускать из виду комбинации соперника не имел права. Следовало постоянно разгадывать их. Я находился на пределе нервного напряжения, ибо то и дело возникали ситуации, когда .трудно определять, откуда грозит наибольшая опасность. По мере приближения встречи к завершению западногерманская команда наращивала натиск. Мои ворота обстреливал даже задний защитник Шварценбек, а на острие атаки оказывался «сам» Беккенбауэр, чего мы не видели со времен его футбольной юности! Во время одного из проходов Беккенбауэр проник по левому краю в штрафную. Добиаш бросился ему наперерез и в подкате (прием, рискованный с точки зрения судейства) выбил у него мяч. Беккенбауэр упал, раздалась трель судейского свистка. Попахивало пенальти. Но судья из Италии Гонелла был точен предельно: его свисток лишь фиксировал, что мяч пересек боковую линию. Беккенбауэр поднялся и только справился у судьи в отношении пенальти. Он просто принял к сведению, что пенальти не будет. Ни он, ни партнеры не выражали протест по поводу решения арбитра.