После обеда мама пошла на футбол. Впервые в своей жизни. Никогда я так не волновался. На этот раз меня беспокоили главным образом не голы, а останусь ли я невредимым.
Все получилось, как мне хотелось. А мама заметила, что матч ей вполне понравился. «Может быть, футбол и впрямь не такая жестокая игра, как думала вначале?» И все же я должен беречься и не так часто падать.
Вот уж чего не мог ей обещать при всем большом желании.
Тот год в Простееве не прошел для меня даром. Я был участником соревнований высокого ранга, о которых потом приходилось лишь вспоминать. Узнал много футболистов. Среди них немало одаренных. Это были и партнеры, и соперники. Научился разгадывать действия разных форвардов в разных ситуациях, сотрудничать с защитой (и главное — со стопперами). Раньше кричали мне: «Вратарь!» и «Спокойно!», теперь уже подавал команды я: «Взял его!», «Сам!», «Беру!»... Слова, весьма необходимые.
Несмотря на то что фокусники из «Железарны» поначалу обвели меня вокруг пальца, я не раскаивался в переходе. И прав был Кветош Фиала, лучший бомбардир Штернберка, говоривший, что из этого города нелегко попасть в «Дуклу» или «Руду гвезду», когда призовут на службу.
Ближе к мобилизации в нашем обществе стали появляться «заинтересованные лица» из Вооруженных Сил. Они сохраняли молчание и... исчезали так же неожиданно, как и возникали. Только однажды клуб известили, что из тогдашней «Руды гвезды» (Брно) приедет их представитель — на переговоры с Иваном Риделом и со мной.
После обеда нас ждал в «Гранде» секретарь «Руды гвезды» Вайдхофер. Коренастый, с сумочкой и бумагами, разложенными на столе, он потягивал кофе с ромом. Сказал, что про нас знают, нами интересуются и нас выбрали. Сообщил, что приближаются переговоры, в которых участвуют клубы «Дукла» и «Руда гвезда». Предложил анкеты. Предупредил, что, если нас спросят, куда бы мы хотели, должны ответить: к нам.
Не знаю, что и как случилось дальше. Меня уже никто ни о чем не спрашивал. Иван Ридел оказался в «Дукле» (Тахов), а на моем призывном листке стояло: «Руда гвезда» (Брно).
Это было в 1961 году. Как раз в том сезоне брненцы выбыли из первой лиги. Мне не давала покоя мысль о том, почему выбор пал на меня: ведь команда уже располагала двумя первоклассными вратарями. Основным регулярно выступал Франтишек Шмукер, а на скамейке запасных находился Павел Спишиак.
Так или иначе, я прибыл на новое место и приступил к тренировкам. В первое время они казались каким-то кошмаром. Тренировались ежедневно, иногда и по два раза в день (до и после обеда) на травяном газоне в Писарках. Матчи играли на большом стадионе за Лужанками. Нас тренировал Крчил — известный хавбек первой половины тридцатых годов, выступавший в тот период за сборную страны. Участник финала первенства мира в июне 1934 года в Италии, где наша команда завоевала серебряную медаль. До повторения этого успеха на мировом чемпионате в Чили оставалось еще больше года, но на наших футбольных газонах уже бегали все те, кто обеспечил этот успех и пополнил «серебряную шеренгу» предшественников, игравших в том, 34-м.
Я к их числу не относился: хотя и перешел в клуб высшего ранга, но фактически на ступеньку спустился. Выступал за дублеров, а они играли по классу 1 «А». Другими словами, после второй лиги я вернулся на прежний, штернберкский, уровень. Мы ездили по городам и поселкам Южной Моравии вокруг Брно. В восторге я не был, невзирая на утешения пана Крчила, утверждавшего, что я еще дождусь своего часа...
Мама с бабушкой были довольны тем, как мне служится. Нередко удавалось заглянуть домой. Нас не заставляли питаться в казармах. Деньги на питание получали с надбавкой на калорийность — сначала двести, а впоследствии четыреста крон в месяц. Однако футбольные дела как таковые меня не радовали. Я чувствовал, что способен на большее, чем класс 1 «А».
Спустя полгода после того, как я пришел в «Руду гвезду», Павла Спишиака вывели из первого состава — «за халатное отношение к тренировкам и нарушение режима». Он был неплохой парень, но рядом со Шмукером привык к беззаботной жизни на скамейке запасных и в конце концов стал бояться мяча. Заняв его место, я с жаром взялся за дело.