— Среди нас новичок. Он приступает к тренировкам,— и повернул голову к Шафранеку:— Франта, ты ведь с ним знаком?
Он припомнил тот самый пенальти, который я взял от Шафранека, играя за Брно. Франта только заулыбался. Подошел ко мне и подал руку. Он был отличный, незлопамятный парень, умел сохранять хорошее настроение и тогда, когда другому было не до шуток. Такой игрок — находка для любой команды.
Остальные посмотрели на меня, прикидывая, что за птица; затем все направились на травяной газон.
Вейвода слыл тренером строгим. Скидок не делал никому: к маститым, которые могли бы составить костяк любой команды международного класса, был не меньше требователен, чем к новичкам. Перед ним все были равны. С таким же усердием, как Шмукер в Брно, в «Дукле» тренировались все. И больше всего — самые титулованные: Плускал, изрядно пропотев, делал еще круг, утверждая, что должен сбросить лишние полкило; Масопуст совершал дриблинг от ворот до ворот, не глядя на мяч (тем не менее мяч не укатывался от Йозефа дальше, чем на метр); скрупулезный до педантичности Ладислав Новак, взвешиваясь после тренировки, помечал вес в записной книжке с точностью до десятка граммов. Потом мы играли в двое ворот, и я узнал, сколь опасно оставаться один на один с Боровинкой: замахивается как бы для удара, но не бьет, а, точно на блюдечке, выкладывает мяч партнеру, хотя, кажется, взор его устремлен совсем не туда. Наклонится влево (сделает движение корпусом. Впрочем, у него в этом финте участвовал скорее не корпус, а таз), вынудит вратаря, ожидающего паса, идти на перехват,— как вдруг следует несильная «щечка», и мяч катится... совсем в другой угол.
В тренировках участвовали три вратаря: Вацлав Павлиш, Павел Коуба и я. Павлиш был старше других и солиднее, но все еще в отличной форме. Для вратаря он, вероятно, невысок, но этот недостаток компенсировался великолепным умением выбирать позицию. Бесценным можно считать его игровой опыт. Видимо, не было ситуации, в которой Вацлав не попробовал себя как вратарь. Он знал, как действовать в любой из них, и делился опытом с нами. Великолепно отражая пенальти, старался привить к ним «интерес» и мне. Не только я, но и все остальные вратари «Дуклы» за многое ему благодарны. В футболе немало тайн, о которых вам не скажет даже самый лучший тренер, но о которых можно узнать только из уст опытного вратаря.
Павел Коуба был в ту пору в расцвете сил. Обладал хорошей реакцией, ловкостью, интуицией, умел четко и, главное, быстро разобраться в обстановке. Его отличал, кроме того, спокойный, добродушный и веселый нрав. Случалось так, что смех мешал ему ловить мячи, а рассмешенному Коубой приближавшемуся противнику — точно поражать цель. Дело порой заходило так далеко, что Вейвода начинал буквально рвать и метать. Но все это только на тренировках. В матчах Коуба не подводил...
Тренировками в «Дукле» я был доволен. Они давали большую нагрузку. Прилагая много сил, поначалу изрядно уставал, но, в сущности, как раз это мне и требовалось. С точки зрения футбола тренировка была первоклассной. Я мог многому научиться и был счастлив оттого, что такую возможность получил. Вейвода был прав: я действительно чувствовал себя мастеровым футбольного цеха.
Только в одном не подтвердились слова тренера — Павлиш не покинул большой футбол. Остался еще на сезон. Я оказался в иной ситуации. Ведь у меня была возможность после армии попасть во многие команды лиги первым голкипером. И в «Дуклу» я направлялся, зная, что буду выступать в этой первоклассной команде на вторых ролях. А оказался даже... на третьих.
Я не собирался теснить ни Павлиша, ни Коубу. К Павлишу относился с большим уважением, а с Коубой мы стали друзьями. Но для роста игрока тренировка без самих соревнований, особенно на первенство,— ничто. Посев без жатвы. В этом плане я сдавал позиции, и ощутимо: в Простееве и Брно выступал во второй лиге (более того, в Брно довольно долго и в первой). Здесь ходил на тренировки с основным составом, но играл за дублеров. Их наставником был тогда Мусил, а выступали они в первенстве Праги. На шлаке! Я только начинал в «Дукле», но казалось, что кончаю: по сравнению с юношеским разрядом поднялся всего на ступеньку. И когда однажды ко мне вновь проявила интерес пражская «Славия», я исполнился решимости попробовать. Поделился мыслями с Мусилом. Он отнесся с пониманием, но был краток:
— Иди и скажи Вейводе. За его спиной ни с кем переговоры не веди!