Поплухар не может перевести дух. Ничего не говорит, только похлопывает меня по спине. Он тоже чувствует, что у англичан это был, пожалуй, самый верный шанс. Херст покачивает головой. Мяч устанавливается на угловой отметке. Херст же, поравнявшись со мной, дружески хлопает меня по груди. Этот форвард — гроза вратарей, потому такой его жест имеет для меня особую цену. И публика это приветствует, хотя куда больше устроил бы ее гол в наши ворота.
Мне же импонирует то обстоятельство, что трибуны не продолжают вдохновлять своих, хотя хозяевам и не удается реализовать преимущество. Собственно, не так уж мне это нравится. Скорее, я ценю поведение болельщиков. Наши бы сейчас свистели. Но и сами английские футболисты не расслабляются. Наоборот: во втором тайме включают дополнительные скорости, открываются, много работают без мяча. Нет места для стандартных комбинаций, есть поиск разных путей к воротам. От мелькания футболок рябит в глазах. Это не кружева бразильцев, коварные с точки зрения стража ворот. Это — быстрая жесткая рискованная игра. Бразильский футбол, на мой взгляд, игрив, английский — мужествен. Англичане обстреливают ворота и с дальних дистанций. Отдельные мячи я отражаю, остальные проходят рядом или выше. Слышу, как английские игроки подбадривают друг друга: кричат, подсказывают, а если кто-то промахнется — догадываюсь по интонации,— рядом стоящие успокаивают.
Марко еще в конце первого тайма заменил Шмидта на Куну. Вероятно, пришел к выводу, что добиться успеха в атаке у нас шансов немного, и решил усилить среднюю линию. А точнее — глубину нашей обороны: чтобы там находились не два, а три защитника, причем с задачей больше обороняться, чем организовывать контратаки. Угрожать английским воротам мы просто не имели сил. Если уж нет надежды забить гол, то следует постараться хотя бы не пропустить самим.
Во втором тайме англичане имели по крайнем мере два выгодных шанса. По подсчетам «Ческословенского спорта», даже четыре: «Два раза английские футболисты посылали мяч головой над самой перекладиной, дважды выручал Виктор (в одном случае он даже парировал мяч ногой...)».
Самым опасным Для меня был удар, нанесенный на 73-й минуте Джекки Чарльтоном головой метров с восьми-девяти. Если с такого расстояния бьют ногой, у вратаря мало шансов. И все же голкиперу поможет то обстоятельство, что он видит, откуда набегает бьющий или по крайней мере как он замахивается для удара. Опыт подскажет наиболее вероятное направление полета мяча. Голова же круглая, как мяч, и даже, в отличие от мяча, «неправильно» круглая. Вот почему никогда нельзя угадать, куда отскочит от нее мяч.
Я всегда помню об этом. Замерев, был готов броситься в любом направлении. Оттолкнулся изо всех сил. Даже помню, как невольно крякнул от напряжения, от затраченного усилия. Словно штангист в тот решающий момент, когда штанга взлетает над головой. С такой силой бьют теперь бутсами. Все же удалось парировать мяч на угловой.
Упал я как мешок — совсем не по-вратарски. Частично на плечо и частично на голову. Наверное, испытал боль (потом на кинопленке видел, что даже лежал какое-то время без движения), но боли не помню. Помню только, как подумал: если уж такой мяч парировал, будет несправедливо, коль все же не удастся уйти «сухим».
С того момента то и дело поглядывал на часы. Матч подходил к концу, а страх меня не покидал. Правда, иной, чем перед матчем. Тогда я боялся разгрома и допускал проигрыш в честной борьбе с любым счетом — 0:1, 0:2, даже 0:3. Но теперь, когда доиграть оставалось всего ничего, когда стало реальным сохранение «сухого» счета... Англичане продолжали штурм. Отдавая все силы на протяжении матча, они еще могут усилить нажим и под занавес! Я уже не опасался, что меня «пробьют» или переиграют головой. Боялся глупого, нелепого, случайного гола. Промаха — своего, или партнера, или соперника: готовится, например, к удару пушечной силы, но не попадает по мячу как нужно. Мяч катится в противоположный угол — вовсе не в тот, куда бросаешься в расчете на мощный «выстрел». Больше всего же боялся автогола. Такие влетают, когда впереди стоящий защитник пытается принять удар нападающего на себя, но ошибается и лишь меняет направление полета мяча. Вратарь может делать какой угодно рывок, но верно среагировать на неожиданную срезку удается редко. Принимая удары англичан, я предпочитал предупреждать партнеров командой «Взял!», хотя не всегда был уверен, что «возьму» тот или иной мяч. И на 89-й минуте, то есть практически за шестьдесят секунд до финального свистка, по воротам пробил Бобби Чарльтон. Я бросился (на всякий случай) к штанге, хотя по опыту, по интуиции знал, что мяч прейдет рядом. Но бог его знает, где гарантия, что не закатится...