В первом круге сезона-67 нам противостоял довольно слабый соперник — чемпион Дании «Эсбьерг ФБ». Уже первый матч — в Копенгагене — мы выиграли — 2:0, а у себя забили без особых хлопот четыре безответных гола.
В одной восьмой финала жребий свел нас с брюссельским «Андерлехтом». Этот клуб с громким именем демонстрировал весьма уверенную игру. Руководство усилило команду двумя голландскими нападающими — Мюльдером и Бергхольцем. Вместе с ними игру «Андерлехта» определял троекратный обладатель бельгийской «Золотой бутсы» (нечто вроде нашего приза лучшему футболисту года) Ван Химст, которому всего двух очков не хватило для завоевания «Золотого мяча» лучшего футболиста континента. Сначала мы принимали «Андерлехт» в Праге и были исполнены решимости сделать все, чтобы обеспечить выход в следующий круг уже в первом матче. Но о серьезности своих намерений с самых первых минут заявили и гости.
Начали они игру не в оборонительном — в атакующем ключе. Несколько молниеносных передач — и нападающие уже близ моих ворот. Я вынужден встречать соперника. Мюльдер дал понять, что его команда не собирается особенно церемониться,— в борьбе за мяч ткнул меня в бок, да так, что я в течение минуты не мог наладить дыхание. Не скажу, что уверен в злом умысле соперника. Но от этого болело не меньше. Уже в этом эпизоде содержалась «заявка»: в схватке у ворот тебя не пощадим. А через две минуты Мюльдер сумел и забить. Наши стопперы не согласовали действия со мной во время высокого навеса. Мюльдер по-кошачьи проскользнул и головой послал мяч рядом со штангой. Была здесь и моя вина. Выйди я из ворот — и шансы отразить мяч стали бы выше. Решил сам для себя: как и в Англии, буду выходить на все подачи в середину штрафной и выбивать мяч подальше, чтобы недоразумение не повторилось.
На 15-й минуте мы проигрывали — 0:1. Такое начало ничего хорошего не сулило. «Андерлехт» шел вперед, мы же словно находились в прострации. В этой ситуации подлинным мастером проявил себя Масопуст. Невзирая на то, что его сторожили — авторитет этого форварда был высок в масштабах Европы, — он сумел использовать свой шанс: после штрафного удара овладел мячом, отраженным от «стенки». Образовавшие «стенку» рванулись ему навстречу в попытке нейтрализовать и не дать забить гол. Но Йозеф молниеносно сориентировался, и возможность не упустил. Сделав небольшой замах, пробил распадавшуюся «стенку». Вратарь, пожалуй, не видел мяча, и счет сравнялся.
Это был сигнал к нашему наступлению и поворотный момент в матче. Бельгийцы по-прежнему пытались идти вперед, но все больше сил были вынуждены оттягивать в оборону. Масопуст мастерски выводил вперед то Штрунца, то Мраза; в штрафной бельгийцев постоянно сновал без мяча Недорост, оттягивая на себя двух защитников. Еще до конца второго тайма от их опеки сумел освободиться Штрунц. Он протолкнул мяч между двумя соперниками на набегавшего Недороста, а тот — в сетку.
В перерыве доктор Топинка занялся моим боком, на котором осталась рваная рана — след мюльдеровской бутсы. Врач дал понять, что меня ждут хирургическая игла и швы, но разрешил достоять. Я бы остался в воротах и в случае, если бы он стал возражать: мы были на подъеме и вскоре после перерыва забили еще два гола.
Почувствовав угрозу поражения с крупным счетом, «Андерлехт» любой ценой старался сократить разрыв, чтобы облегчить себе задачу в ответном матче на своем поле. Ему, однако, уже не хватало сил для поддержания высокого давления, хотя и мы не могли сохранить взятый темп до конца матча. Играя в отрыве, два-три нападающих «Андерлехта» прилагали огромные усилия и проявляли максимум воли. Боролись уже не за победу — ставили целью забить хотя бы два гола. Я же был исполнен решимости препятствовать им в этом. О том, что произошло на 70-й минуте у ворот «Дуклы», рассказывает «Ческословенски спорт»: «Наш первый номер, вратарь, как обычно, бросился в ноги противнику и спас команду от верного гола. Получил три глубоких повреждения на лице, имея до этого рваную рану на голени. Медицинскую помощь ему оказали прямо на поле, но он решил не покидать ворота и доиграл встречу!»
Соперником, которого «Ческословенски спорт» не называет по имени и которому я, «как обычно», бросился под ноги, был Ван Химст. Мяч я не удержал. Чувствовал, что Ван Химст в сторону не сворачивает. Он успел завести ногу для удара. Поэтому я не сумел его остановить, а всего лишь парировал мяч. В этот момент со мной еще ничего не случилось. Но я лежал, а Ван Химст был сверху. Я видел, что он не обращает на меня никакого внимания. Столкнувшись со мной, он продолжал следовать за мячом, не глядя под ноги. Сначала наступил мне на лицо, потом на бок (разумеется, травмированный) и, наконец, на ногу. Короче, просто пробежал по мне.