Но я обо всем забыл, как только вернулся в ворота. От страха не осталось и следа. Любопытно, что после случая с Ван Химстом я не получил ни одной достаточно серьезной травмы.
Итак, был ли все же футбол такой грубой игрой, как считала мама? И не потому ли судья Швинте упрекал меня в излишнем риске, что не хотел чувствовать угрызения совести?
Травма, полученная в первом матче с «Андерлехтом», еще давала себя знать. Очевидно, потому, что не было времени как следует ее залечить. Приближалась ответная встреча в Брюсселе, и мы должны были к ней основательно подготовиться. Преимущество в три мяча весомо, но его могло и не хватить. Против «Гурника» (Забже) мы тоже вели после матча в Праге — 4:1, но в Хоршове проиграли 0:3. В предыдущем сезоне «Спарта» выиграла у белградского «Партизана» — 4:1, но в Белграде уступила — 0:5.
На первой же тренировке после выписки из больницы меня подстерегла неудача. Я бросился, и в этот момент мяч, летевший в угол, отскочил от штанги прямо в меня. И, конечно, в лицо, причем в бровь, однажды уже зашитую. О вторичном ее зашивании я и слышать не хотел. Это был пустяк — зажила бы и сама по себе. Хуже обстояло с левой лодыжкой. Чувствовал, что она может подвести, так как время от времени болела. Мусил настаивал на том, что мы должны играть и готовиться к ответной встрече. Первенство лиги уже закончилось, и мы отправились в Западную Европу, чтобы провести матчи с подходящими спарринг-партнерами. В первой встрече — в Роттердаме с «Фейеноордом» (1:3) — место в воротах занял мой тогдашний коллега Франтишек Козинка, по прозвищу Ферри. Зато во Франции выступал уже я. Мы выиграли у «Стада» (Ренн) — 4:1. Перед последнием тренировочным матчем — с английской командой «Ноттингем форест» — Мусил убедительно просил нас избегать опасных столкновений и не допускать травм: к моей недолеченной лодыжке добавилась травма Лади Таборского; с синяками и шишками ходил и Иво Новак. А после матча с «Ноттингемом» не были вполне здоровы Дворжак, Штрунц, Недорост и Мраз. Англичане задали нам изрядную трепку. Итог игры —1:3» Заметив, что мы избегаем единоборств, «Ноттингем» еще больше усилил нажим.
Ту встречу в Ноттингеме я не доиграл. Во втором тайме, когда пришлось отражать высокий навес на штрафную, в воздухе получил два удара — слева и справа. Вообще не знаю, как «приземлился». Запомнил только резкую боль в поврежденной щиколотке. Опираться на нее больше не мог. За ночь лодыжка посинела и опухла. Рентген показал, что кроме сильного кровоизлияния ничего не произошло.
Перед матчем в Брюсселе все больные более или менее поправились. Хуже всех обстояло со мной. Врачи хотя и делали все, что могли, с моей щиколоткой, справиться с ней до конца не сумели. Мусил предпочитал видеть в воротах меня (опытного, обстрелянного голкипера, к которому привыкла команда), хотя и Козинка уже тогда показывал многообещающую игру. Это, вероятно, вообще наш самый спокойный голкипер, которого я исключительно ценю за целесообразный стиль, за надежность, за отсутствие привычки играть на публику. Но тогда в активе Ферри значилась всего одна встреча за «Дуклу» (в Роттердаме), а при искусственном освещении он не играл ни разу. Думаю, что самую большую заинтересованность в залечивании моей лодыжки проявлял именно он.
Но, как ни старались доктора, нормально отталкиваться я не мог. Каждый подскок, каждый старт для быстрого выхода из ворот доставляли мучение. Я не из неженок, но играть в таком состоянии мне было не по силам. Пришлось заявить Мусилу, что не могу поручиться за свою игру и что поступил бы безответственно, если бы согласился встать в ворота. Мусил выслушал меня без удовольствия, но видел все мои попытки занять место в рядах команды. На последней тренировке в Брюсселе я тренировался налегке, Козинка — в поте лица. И надо же случиться такому: незадолго до конца тренировки он, упав, не смог подняться. Корчился от боли. Топинка бросился к нему. Но помочь не сумел. Ограничился постановкой диагноза: растяжение поясничной мышцы. Играть с такой травмой нельзя. Мусил только посмотрел в мою сторону. Когда мы возвращались с тренировки, меня остановил редактор «Ческословенского спорта» Франтишек Жемла. Поинтересовался самочувствием. Я не мог им похвастаться и коротко ответил:
— Коллега травмирован, в воротах стоять мне.
И хотя Жемла красочно расписал мои бойцовские качества, меня это не трогало. Травма лодыжки оставалась недолеченной. Любой врач в этом случае автоматически оформляет больничный на месяц, прописывая гипс и, постельный режим. В Брюссель в качестве туриста приехал на матчи специалист ортопедического отделения стршешовицкой больницы. Вместе с Топинкой они занялись мною. Установили, что в «дополнение» к кровоизлиянию задеты сухожилия. Взвешивал все вместе и покачивал головой. Говорил, что это полное нарушение всех правил медицины и предписаний и что если этим правилам и предписаниям следовать, то мне нельзя не только бегать и подпрыгивать, но даже просто ходить.