Еще совсем недавно меня критиковали за то, что я чрезмерно рискую. Думаю, теперь я рисковал много больше, чем когда снимал мяч с ноги Ван Химста. Я отдавал себе отчет в том, что недолеченный воспалительный процесс может, стать хроническим, неизлечимым, все испортить, а «может быть, и заставит уйти из футбола вообще. Но за это меня не критиковали. Наоборот, хвалили.
Сам не знаю, как я этот матч выдержал. Врачи сделали лодыжке массаж, укрепили ее повязкой, а перед самым выходом на газон заморозили. Боли я не ощущал, но щиколотка была как неживая. В сущности, я ее не чувствовал. Но только в первую минуту. Дальше же она заныла от боли.
В перерыве между таймами процедура повторилась. С тем же результатом. Правда, после паузы настроение мое заметно улучшилось. Отразили первые атаки «Андерлехта». Благодаря, главным образом, Масопусту играли спокойно и уверенно. Перед нами не стояла задача выиграть — достаточно было сохранить перевес, полученный в Праге. Незадолго до конца первого тайма Масопуст послал, продольную передачу Мразу. Тот оттянул на себя защитника и перевел мяч Недоросту. Тот, в свою очередь, сумел перебросить мяч за спину выбегавшего вратаря. Мы повели 1:0, а по сумме двух матчей — 5:1.
В том памятном, первом тайме я убедился, сколь важна поддержка друзей. Наша задняя линия вселяла в меня бодрость. Чадек изо всех сил внушал, что я держусь молодцом, и (что гораздо важнее) закрыл проход к воротам в своем квадрате. Ван Химста ближе чем на десять метров ко мне теперь не подпускал. Атака противника захлебывалась, докатываясь лишь до распетушившегося Чадека. Он мешал сопернику прорываться, не давал возможности получить пас, выбивал в подкате мяч подальше от опасной зоны. Тренер «Андерлехта» Берес, хотя и заявил после матча, что я «гипнотизировал его нападающих, как кобра кроликов, и примагничивал себе чудесным образом мячи», все же как специалист футбола добавил, что, с его точки зрения, это объяснялось моим умением блестяще выбирать позиции. Возможно, так и было. Но удавалось это потому, что впереди меня безошибочно играло трио защитников: Шмарада — Иво Новак — Таборский, которое (в случае необходимости) поддерживали. Гелета, Ваценовский и непревзойденный мастер позиционной игры Масопуст. Я был уязвим в том матче, но защита надежно прикрыла меня. По моим воротам было нанесено 11 ударов (восемь раз мяч пролетал мимо цели), из них только один закончился голом (Мюльдер добил мяч, отскочивший после пушечного удара Пуи). В Брюсселе мы победили 2:1 (в конце матча Мраз получил передачу от Масопуста и направил в ворота противника мощный — не берущийся — мяч).
В тот день отмечал 31-й день рождения Иржи Чадек. Как футболист он ознаменовал «веху» в своей жизни великолепной, безошибочной, игрой. Победа на поле соперника и выход в четвертьфинала Кубка европейских чемпионов стали результатом коллективных усилий всей команды, но, с моей точки зрения, наибольшая заслуга в этих достижениях принадлежала все же Чадеку» Не позволил он создать голевые моменты ни одному из самых ярких и самых опасных нападающих «Андерлехта». Держал под контролем и Ван Химста и Мюльдера, что и решило в конце концов исход встречи.
Так уж повелось, что никто и никогда особенно не создавал должное Чадеку. Мы в команде хорошо знали, что на него можно положиться, что его игра достойна похвалы. Знали это и соперники. Зрелищно игра Чадека не привлекала — скорее, вызывала противоположное ощущение. Бегал он порывисто, длинными прыжками. Обязанности выполнял так же надежно, как Плускал или Поплухар. Но в то время как они производили впечатление футболистов, уверенных в каждом своем действии, Чадек играл угловато. Руки его, казалось, выполняют одну, а ноги — совсем другую работу. А когда он собирался выполнить финт, мы все замирали.
Ростом Иржи удался: высокий, каким и должен быть стоппер. Коренастый, крепкий, словно из одних туго переплетенных жил, в жизни он был такой же, как на поле: застенчивый, неразговорчивый и не знающий боязни деревенский парень. В команде его звали Чара. Тренер Кольский обратил внимание на Чадека в Винорже, в Праге, еще в славную эпоху «Дуклы». Тогда он играл в полузащите, но как раз в ту пору происходил переход на систему четырех защитников с двумя стоппорами. Кольский увидел, что Чадек располагает данными для центрального защитника, и поставил его сзади рядом с Плускалом, создав четверку Шафранек — Плускал — Чадек — Ладя Новак.