На первых порах Чадек среди именитых партнеров ничем не выделялся. И полагались на него не особенно. Был период, когда «Дукла», проводя международные встречи, «одалживала» даже Гледика из «Крыльев родины», игравшего на месте Чадека, а тот, в свою очередь, «замещал» Гледика в Оломоуце. Перед первенством мира в Швеции Кольский командировал Чадека в сборную страны. Играл Иржи хорошо, но в матче с командой ФРГ на «Страгове» в апреле 1958 года стал соавтором одного из курьезнейших автоголов, какие только известны. Вратарь Стахо принял мяч. Постучал им о землю, готовясь выбить. Защитники удалялись от штрафной. Вдруг Стахо ударил мячом о землю неудачно — попал в пятку Чадека. И замер от страха. Чара оглядывается, смотрит, что происходит,— и видит: мяч катится в сетку ворот Стахо. Он здесь, конечно, ни при чем — просто послужил «бортом», от которого «шар» закатывается в «лузу». Чадек потом пришел к выводу, что такое может приключиться только с ним.
На чемпионате мира он сыграл лишь один матч. И в том получил травму. В следующей игре вместо него на поле вышел Поплухар, числившийся тогда запасным. Быстро включился в игру, проявил себя, и для Чадека уже места не осталось.
Чару это нисколько не расстроило. Судьбу он не винил. Смирился с невезением, причислив себя к неудачникам. После тренировки отправлялся домой в Винорж (квартира в Праге его не волновала). Начал возводить там домик, а в ту пору, когда был ведущим в команде, смог достроить жилище. Во второй половине дня его видели по телевизору игравшим в матче на первенство лиги. Вечером, облаченный в перехваченную шпагатом спецовку, он приходил в каменоломню. На вопрос:
— У вас нет брата, играющего в лиге за этих — с нашивками? — предпочитал не называть факты своими именами. Бог знает, почему заслужил репутацию грубого игрока. Этот ярлык приклеили ему главным образом болельщики-пражане, поскольку в его задачу входило становиться преградой на пути их любимцев. Делал это по-своему — не слишком изящно с точки зрения футбола. 13 его движениях сквозила неуклюжесть, от которой он так и не смог избавиться. Стоило ему выйти навстречу противнику, как в любую секунду мог раздаться свисток. Казалось, что «в воздухе пахнет штрафным». При всем при этом Чара был добрейшей души человек — такой, про каких говорят, что он и мухи не обидит. Ни разу не травмировал соперников. Тем не менее санитары, видя, что Чара атакует, хватались за носилки.
Что ему оставалось делать? Играл на месте заднего стоппера, не имел права давать противнику оказаться за спиной. Казалось, он действует опасно. На деле же — никому не угрожал. Кое-кто из соперников, прекрасно знавших, что Чадек не травмирует, создавал ему репутацию грубого защитника и подливал масла в огонь в расчете на выкрики и свист болельщиков, которые могут привести к нервозности (вместе с ним, возможно, занервничает и вся линия обороны). Допустит, вероятно, Иржи и ошибку, какой не сделал бы в другом случае. Но это может повлиять на арбитра, на которого подействует атмосфера, и он остановит игру, хотя вина Чадека и не будет столь уж велика. Едва приближаясь к Чадеку, соперники падали со стоном, катались по траве, хватали себя за ноги и долго не поднимались. Такие «финты» становились причиной бесчисленных штрафных, чреватых голами, а также многих пенальти, почти всегда приводивших к взятию ворот.
Вначале это сильно угнетало Чару. Его душила несправедливость. Не понимал он, почему соперники — даже те, с которыми был в приятельских отношениях,— на поле стараются превратить его в цепного пса, а после матча вновь надевают маску дружелюбия. Вскоре, однако, осознал, что хотят его переиграть с помощью трибун, поскольку «в одиночку» на это не способны. Махнул на них рукой и продолжил занятия своим делом. Никогда не мстил обидчикам. Реальное положение вещей воспринимал как нечто неизбежное. Получил ран куда больше, чем «раздал». Обычно покидал газон, как после хорошей взбучки. Никогда не уходил от борьбы. Смело шел навстречу пробитым мячам, ни разу не подставляя им спину. Не раз принимал мячи, пущенные с близкой дистанции, в лицо, в живот, нередко и в руку. Но поскольку речь шла о Чадеке, редкий судья фиксировал неумышленность игры рукой. Особых способностей к дриблингу Иржи не проявлял. Не отличался и высокой техникой приема мяча или паса. Недостатки компенсировал преимуществами в другом (и в этом был незаменим для команды) — классной игрой в обороне, прыгучестью, надежной игрой в воздухе. Как опорный защитник успешно брал на себя функции диспетчера, посылал партнеров на форвардов, остававшихся «без присмотра». Это, в сущности, была моя забота, но Чара на протяжении игры отдавал команд больше, чем я. Конечно, по-своему, так что мы даже подчас в разгаре игры не могли удержаться от смеха.