Слава богу, мое участие не понадобилось, и клоунада не состоялась. В критические минуты обычно проявлял лучшие качества Масопуст. Так случилось и теперь. Приняв мяч, обработал его. Не спеша, хладнокровно, словно счет был по меньшей мере 3:0 в нашу пользу. Подождал, не откроется ли кто из партнеров. Затем отдал великолепный пас на выход Недоросту. Пепик рванулся, как молния. Я видел сзади, как он напрягал все силы. И тут не выдержали нервы у центрального защитника «Аякса» Пронка. Чтобы надежно прикрыть Недороста, ему следовало выйти раньше, чем тот получил пас. Теперь же, растерявшись, Пронк сзади сбил Недороста с ног. Что ж, вероятно, ничего иного ему не оставалось. Чистый пенальти!
Только кто его пробьет теперь, на 71-й минуте? При счете матча 0:1 и общем — 1:2? Когда одиннадцатиметровый решает, остаться нам в розыгрыше Кубка чемпионов или выбыть (в пятый раз!) из четвертьфинала — споткнуться, другими словами, на той же ступеньке, которая для нас пока, очевидно, слишком высока?
Перед матчем Мусил поручил выполнить возможный пенальти Штрунцу, а запасным назвал Мраза — на случай, если Штрунц не доиграет встречу. Действительно, Штрунц в начале второго тайма поранил колено и не смог его разработать, но все же решил остаться на поле. Но игра его поблекла. Он прихрамывал и доигрывал матч без настроения. И вот теперь он берет мяч в руки, обращается к Мразу. Тот отрицательно качает головой, давая понять, что не готов. На глазах замершего стадиона, к ужасу болельщиков, до отказа заполнивших «Юлиску», Штрунц сам устанавливает мяч на одиннадцатиметровую отметку. Он всегда был любимцем публики, потому что постоянно (по крайней мере раз в каждом матче) вызывал на трибунах веселое оживление. Он умел это делать и был запоминающейся личностью. Но сегодня он явно не в своей тарелке.
Кое-кто из голландцев отворачивается. Уверены, что будет гол, и не хотят это видеть. Предпочитает отвести глаза и кое-кто из наших. Уже по другой причине. Я выбегаю далеко из ворот — за переднюю линию ццрафной: хочется видеть, как это будет. Даже ловлю себя на мысли, что слежу за происходящим аналитически, с точки зрения голкипера. Смотрю, как выглядит Станда, как — голкипер Бале. Откровенно говоря, большой разницы не вижу. Оба предпочли бы сейчас находиться подальше от мяча. Но должны поступать вопреки желанию.
Штрунц разбегается. Наблюдаю с обратной стороны поля за тем, как мой коллега Бале следит за тем же, только спереди. И точно так же, как и он, по разбегу Станды пытаюсь определить, куда полетит мяч. Влево?.. Вправо?.. Не могу угадать замысел бьющего. «Только бы он теперь, в эту минуту, не выкинул какой-нибудь фокус»,— успевает пронестись в голове. Мысленно сзади направляю правую ногу Станды на более надежный удар в правый угол ворот. И мяч действительно летит туда. Только не катится по траве и даже не низко над землей (эти способы передач считаются самыми точными). Летит верхом, почти в «девятку». Бале отталкивается от земли, но... Станда пробил от Души. Удар вышел хлесткий, и вот уже над головой победно взметнулись руки бившего. И наши тоже! Вот это гол!!!
Штрунц только после окончания игры признался, что ему сильно не хотелось пробивать этот пенальти и что долго будет помнить миг, когда мяч лежал перед ним на одиннадцатиметровой отметке.
Встреча приближалась к концу. Мы вернулись к тому, с чего начали. «Аякс» и мы в большей или меньшей степени были довольны результатом и смирились с перспективой играть в дополнительное время или в третьем — решающем — матче. Если обе команды избегали риска даже в начале матча, то теперь, за несколько минут до финального свистка, мы тем более старались сыграть безошибочно.
Но на 86-й минуте случилось то, чего, вероятно, не ожидал никто ни в поле, ни на трибунах. Масопуст вывел вперед вдоль боковой линии Чмараду. Его продвижение остановили. Но форвард удержал мяч и послал его вперед, в борьбу, по невысокой дуге. Никого из наших там не было, за исключением неутомимого Брумовского, который устремился вперед скорее для порядка. За ним присматривали двое. Брумовскому все же удалось погасить скорость мяча, приняв его на грудь рядом с Сурбиером, и приземлить мяч. Сурбиер пытался мешать. В игру вступил страховавший Сурбиера Соетекоув. Поскольку он не участвовал в единоборстве, имел возможность подцепить мяч. Так он и поступил, в соответствии с возложенными на него обязанностями. В таком эпизоде защитник должен выключить нападающего из игры, даже если нет возможности адресовать мяч так, как хочется (в крайнем случае пусть летит мяч на трибуну, независимо от того, что будет назначено — аут или угловой). Вероятность того, что мяч полетит в свои ворота, мала, и защитник имеет право на риск, ибо обязан воспрепятствовать форварду в реализации замысла.