Не хочу утверждать, что именно Брумовский был автором гола. Он и сам не знал точно. Но очевидно и то, что Соетекоув не нанес полноценный удар. Вышла откидка верхом (из серии «ни рыба ни мясо»), которую он вряд ли сумел бы повторить, задайся такой целью. Это была не ошибка, а, скорее, досадный промах. Если и была в нем чья-то вина, то она заключалась лишь в том, что стопперы и вратари не договорились, кому этот мяч остановить. Вратарь рванулся к нему за мгновение до того, как его отыграл Соетекоув. Останься голкипер на ленточке — принял бы мяч без труда. Теперь же мяч оказался за спиной вратаря. Летел он тихо, спокойно, но неудержимо. Влетел в ворота «Аякса» от ноги Соетекоува. За три минуты до конца мы повели — 2:1, а общий счет стал 3:21
Только позднее представил себе, что бы я испытал, окажись на месте Балса. Выиграть за счет автогола соперника — заслуга небольшая, но это составная часть игры и гол такой считается полноценным, нисколько не хуже других. Пропускал и я такие, но сейчас испытывал радость (а вместе со мной — вся команда и весь стадион). Нам редко везло до сих пор. Гораздо чаще преследовали неудачи. За успехи мы платили большую цену, нередко шли наперекор симпатиям и позиции арбитров, которые в этом никогда не признаются, но все же действуют под влиянием окружающей матч локальной атмосферы. На нас же такая атмосфера не работает никогда. Не составляло труда перебрать в памяти верные шансы, упущенные нами в двух матчах с «Аяксом». И вот, наконец, — голландский автогол, означавший, что фортуна с опозданием, но все же повернулась к нам лицом. Должно же когда-то повезти и нам!
Вероятно, больше всех ликовал Мусил. Он подходил то к одному, то к другому, благодарил за игру и просил, чтобы мы подтвердили при случае то, во что, как ему кажется, никто не поверит. Он имел в виду слова, сказанные перед матчем,— слова о том, что не имел бы он ничего против, если бы мы выиграли за счет автогола соперника на последней минуте. Ошибся тренер в своем предвидении всего... на две минуты.
Мы бы подтвердили в те минуты что угодно. Нас переполняла радость, а главное, мы ощущали крайнюю усталость. Сидели в раздевалке и не могли себя заставить даже отправиться в бассейн. Я не пробежал и десятой части того, что выпало на долю товарищей. Но и они испытывали скорее нервное, чел) физическое утомление. Напряжение, какое испытали мы в матчах с «Аяксом», потом дает себя знать долго, не снимается ни через день, ни через неделю.
— Еще несколько таких матчей — и в тридцать я буду трясучим старикашкой,— изрек Ладя Таборский.
Расплатой за усталость стали поражения в матчах первенства лиги.
И все же «Дукла» — первая чехословацкая команда, пробившаяся в полуфинал Кубка европейских чемпионов.
Коль скоро я упомянул о пенальти, выполненном Штрунцем и обеспечившем «Дукле» выход в полуфинал Кубка европейских чемпионов, выскажу свои взгляды на пенальти вообще. Я уже говорил, что вначале не считал подарком назначение одиннадцатиметрового в свои ворота. Мне казалось, что я как вратарь нахожусь в неравном положении с пробивающим и почти лишен шансов на успех.
Но со временем моя точка зрения менялась. Заслуга в этом — Вацлава Павлиша, который и по завершении активных выступлений в амплуа голкипера остался в «Дукле». Наряду с тренерской работой в дубле и молодежной команде он занимался специальной подготовкой вратарей. Павлиш был большой мастер в отражении одиннадцатиметровых. Постоянно говорил на эту тему, демонстрировал, отрабатывал, пока наконец не пробудил во мне интерес и охоту. Пенальти на нашу долю всегда выпадало немало, хотя мы и решительно не относились к категории «костоломных» команд. Ко всему прочему, в то время стало действовать правило, согласно которому в соревнованиях на Кубок в случае ничьей победителя выявляли в серии пенальти. За всю команду уже играют только тот, который бьет, и вратарь. Бьющие меняются, вратарь остается. Играет один за всех. От него зависит, выйдет ли команда в следующий этап розыгрыша или... Уже ради этого я должен был заниматься штрафными.