Среди почитателей футбола бытует точка зрения о том, что отразить одиннадцатиметровый невозможно. Бывают лишь, дескать, плохо пробитые пенальти. И если вратарь ловит мяч с пенальти, это расценивается не как его заслуга, а как упрек исполнителю в небрежности. В такой оценке есть доля истины: хорошо (точнее говоря, отлично) пробитый пенальти действительно парировать невозможно. Но постепенно я приходил к выводу о том, что вратарь не должен быть пассивным, заранее обреченным наблюдателем, которому не остается ничего другого, как стоять на линии и ждать, из какой части ворот вынимать мяч после удара пенальтиста. Уже из этой распространенной точки зрения на пенальти вытекает, что вратарь по сравнению с бьющим находится в психологически более выгодном положении. От выполняющего удар все ждут, что он непременно забьет. От вратаря же никто не требует, чтобы он отразил мяч. Так ложится на бьющего психологическая нагрузка. Вратарю же нечего терять. Он может только приобрести, если ему удастся сыграть удачно. Вот почему страж ворот должен попытаться сделать все> чтобы добиться успеха в борьбе с бьющим.
Как этого достичь.— рецепта нет. Павлиш утверждал, что уже по тому, как разбегается бьющий, можно часто определить, в какой угол пойдет мяч. Сам он обладал на этот счет действительно редким чутьем, развитым благодаря многолетнему опыту и постоянным тренировкам. Он умудрялся разгадывать четыре из десяти одиннадцатиметровых, пробиваемых лучшими бомбардирами. В тот коротенький отрезок времени, пока бьющий разбегается, он часто мог даже уловить отвлекающие действия пенальтиста и определить истинное направление удара. Когда бьющий слишком акцентировал одно из направлений, Павлиш уверенно бросался в другую сторону, ибо разгадывал замысел «послать» голкипера в один угол, а мяч направить в противоположный.
Полностью полагаться на это, конечно, нельзя. Есть игроки, разбег которых не говорит стражу ворот ни о чем. Я взял за правило в определении полета мяча учитывать и все известное о пенальтисте. В каждой команде есть свой игрок, более или менее постоянно выполняющий одиннадцатиметровые. Само собой, что каждый из таких игроков умеет пробить и в левый, и в правый угол, но Предпочитает все же какой-либо из Двух. После каждого тура я выяснял, в каких матчах назначались одиннадцатиметровые, кто и «куда» их пробивал. На бумаге и в голове я имел своего рода статистическую сводку, которая служила простейшим способом определения вероятности того или иного удара. Когда затем такой пенальтист разбегался, я уже знал, какой угол для него более удобен. Если я не мог определить точку его прицела по разбегу, то принимал решение обычно в соответствии со своей «теорией вероятности». Ибо, с моей точки зрения, вратарь будет иметь шансы на успех, если бросится в определенный угол в момент удара по мячу. По правилам, голкипер не может тронуться с места раньше момента удара, но если он запоздает с броском, то, и разгадав удар, не успеет отразить мяч. Итак, готовясь к пенальти, я принимаю решение с учетом разбега бьющего или полагаюсь на знакомый мне излюбленный удар пенальтиста. Бросаюсь под мяч, даже не будучи уверен, что он полетит именно в «нужную» сторону. Должен рискнуть, хотя шансов на правильность принятого решения всего лишь... пятьдесят из ста. А с запозданием реакции шансов, на мой взгляд, и того меньше.
Но и в том случае, когда угадано направление полета мяча, обеспечена лишь половина успеха. Ударит пенальтист по мячу достаточно сильно — и не успеешь достать его у штанги. Дотянуться до мяча удастся лишь тогда, когда бьющий будет слишком усердствовать в точности и из опасения промазать пробьет несильно. Такое случается. Выполняющий одиннадцатиметровый находится в состоянии нервного напряжения: боится пробить мимо. Нанося пушечный удар, не всегда попадает даже в створ ворот. А это для форварда всегда считалось и считается позорным. Даже пострашнее позора, если только пенальти не бьется при счете 4:1. Тогда именно от этого удара зависит исход всей встречи или 0:0 минуты за две до истечения времени игры, когда именно от его удара зависит исход всей встречи (а тем более — решающей). В такую минуту на нервы бьющего ложится дополнительная нагрузка, а шансы стража ворот возрастают. Чем я спокойнее и собраннее по сравнению с бьющим, тем больше у меня надежды на успех. Выполняющий одиннадцатиметровый, боясь промахнуться, целится впритирку к штанге (а на всякий случай — на метр ближе к середине ворот, то есть ближе ко мне). Пенальтист к тому же не решается на мощный удар. Предпочитает пробить технично (что точнее всего), но не так сильно. А такой мяч мне достать проще.