— Боишься, что ударят, так куда же лезешь?
— Опомнись, Витя,— услышал в ответ от перепуганного, державшегося за голову, словно в нее попали мячом, Станды.— Я бы, наверное, остался без головы...
С тех пор, когда бы Станда ни становился в «стенку», я его прогонял. Предпочитал иметь в ней на игрока меньше, зато знал, что остальные — Плускал, Чадек, Гелета, Иво Новак, Самек, Карел Дворжак и другие (а в сборной — Поплухар, Пиварник, Ондруш, Мигас, Хагара) — летящего мяча не испугаются. Не раз бросались они под удары, иногда долго не могли потом прийти в себя. Но в конце концов приходили: еще никого со штрафного не убивали.
Самые опасные мячи со штрафных, как и при обычных ударах,— подправленные кем-то. Здесь все зависит от реакции и от рефлекса. Если сопернику удастся изменить полет мяча, подставив ногу или голову, шансов отразить такой мяч мало. Однако в таких ситуациях нередко приходится оказываться и «по воле» партнера. Он может даже не знать, что мяч задет. Товарищ по команде выставляет ногу или голову, сознательно стараясь преградить путь мячу (или делает это подсознательно, по привычке, так как защитники натренированы на то, чтобы не пропускать мяч. и не дать сопернику ударить по нему). Если направление полета меняется только слегка и хотя бы немного погашается скорость полета, я еще успеваю среагировать. Но партнер может всего лишь «чиркнуть» носком по мячу и не только не снизит скорость полета мяча, а вдобавок направит мяч совсем в другую сторону. Из-за этого я пропустил немало голов, последний раз — в 1974 году в Кубке обладателей кубков европейских стран — от голландской команды «Твенте» (Энсхеде). Мы рели — 3:0, со штрафного голландцы сократили разрыв до двух мячей. Большинство зрителей на стадионе и у телеэкранов даже не заметили, что мяч вошел не с чистого удара. Бильский, крайний в «стенке», задел его носком бутсы. Я же среагировал на первоначальный удар и выходил на правильный (а не на подправленный) мяч. Видел, как был нанесен удар, и знал, куда направлен мяч. Я уже находился в падении, а в этом случае существенно скорректировать свое движение становится почти невозможно.
Невзирая на эти эпизодические невезения, утверждаю: для вратаря при розыгрыше штрафного наряду с хорошо построенной «стенкой» самое важное — видеть мяч и бьющего, принимать решение уже в зависимости от разбега и замаха исполнителя. Некоторые команды иногда пытаются исключить из игры «стенку» за счет того, что, отказываясь от удара, предпочитают разыгрывать штрафной. Удар наносит тогда игрок, которому «стенка» не загораживает ворота. Здесь используют разные (порой весьма остроумные) комбинации. Но собранная, внимательная защита успевает вовремя среагировать на них. Если партнеры стоящих в «стенке» быстро разберут свободных соперников на ударной позиции, те не смогут пробить по воротам. Более сложные комбинации с двумя или тремя передачами редко удается провести достаточно точно и быстро. Обороняющимся достаточно хотя бы слегка помешать атакующим — и вся хитроумная конструкция распадается. Нападающей стороне остается рассчитывать на гол, который, как бы там ни было, лучше всего забивается с прямого удара издали, нередко заставляя голкипера капитулировать.
Бразильцы, кудесники мяча и мастера финтов, к чемпионату мира 1970 года в Мексике разработали вариант, который поражал простотой и был основан именно на прямом ударе со штрафного. К его изобретению самым тесным образом причастен и вратарь: бьющий попадал в более выгодное положение за счет того, что вратарю мешали видеть в самый ответственный момент — в момент удара. К сожалению, мы были первыми соперниками бразильцев в Мексике, а я — первым голкипером, на котором эта новинка была опробована. Но об этом — в главе, посвященной первенству мира 1970 года.
На первый полуфинальный матч Кубка европейских чемпионов мы вылетели в Шотландию. В качестве соперников нам мог попасться знаменитый «Интер» из Милана или софийский ЦСКА, который в том сезоне неожиданно пошел в гору. Но жребий свел нас с клубом «Селтик» (Глазго). Многие из нас предпочли бы болгарскую команду (как относительно слабую), но большинству хотелось встретиться с «Интером». После «Реала», «Бенфики» и «Аякса» Прага смогла бы увидеть еще один из самых именитых европейских клубов. Поединок с таким соперником стал бы для нас целым событием. В случае успеха мы были б на коне, за проигрыш нас бы не ругали: «Селтик» тогда к элите еще не принадлежал.