До конца матча ничего не изменилось. Мы проиграли — 1:3. Ответная встреча — в Праге — не внесла никаких изменений в «общий баланс». Шотландцы прибыли на «Юлиску» с одной целью — сохранить перевес в два мяча. Одной ногой они уже стояли в финале и поэтому откровенно играли на удержание счета. Подступы к штрафной стерегли у них восемь-девять футболистов, а впереди находились не более двух (иногда — даже один. Но и тот отнюдь не рвался к моим воротам — шел куда глаза глядят. Главное — подальше от своих ворот и чтобы как можно дольше подержать мяч). Наша команда не нашла ключ к шотландской массированной обороне, твердой, как скала, и острой, как бритва. Встреча закончилась безрезультатно. Так что поединок за выход в финал Кубка европейских чемпионов фактически был проигран уже в Глазго.
У наших почитателей победа «Селтика» вызвала сильное огорчение. Нас много упрекали (в том числе и пресса) за то, что мы явно уступили шотландцам. Нет спору, лучшей, чем мы, команде взять верх над ними могло быть по плечу. За счет ударов издали, умелого использования флангов, неослабевающего давления, более мощной, чем у шотландцев, силовой игры. Но мы такой командой, к сожалению, в ту пору не были. И еще вопрос, существовала ли вообще тогда в Европе команда лучше «Селтика».
На выводы, сделанные нашей публикой и журналистами, наложило отпечаток и то обстоятельство, что в Праге «Селтик» показал лишь половину того, что демонстрировал в Глазго. Из своего богатейшего арсенала он использовал против нас только такие козыри, как собранность, выносливость, высокая работоспособность, жесткая манера игры, причем только в оборонительной фазе. К такому мы не привыкли, не были приспособлены. У нас просто не любят такую игру.
Так же жестко, с максимальной отдачей сил шотландцы и вообще британские команды играют и между собой. Жесткая манера у них уже в крови, она для них нечто само собой разумеющееся. Их концепция не только вынуждает противника идти на большие жертвы, но прежде всего предъявляет повышенные требования к ним самим. Футбол для них — трудная, предполагающая большую затрату сил работа, которую они не могут себе позволить выполнять с прохладцей, не отдаваясь ей целиком. И ох как трудно сдерживать натиск, когда они устремляются вперед, подгоняемые честолюбием и восторгом почитателей! Как и нас, «Селтик» в финале Кубка чемпионов обыграл в Лиссабоне прославленный «Интер» из Милана, впервые привез самый ценный клубный трофей Европы на Британские острова.
Неутешительный итог встречи с «Селтиком» в Праге помешал нам трезво оценить игровую концепцию шотландцев. Мы должны были скорее извлекать уроки,, чем искать оправдания, каким бы горьким ни было поражение. Нас могло утешать задним числом только то обстоятельство, что мы уступили будущему победителю розыгрыша Кубка европейских чемпионов, то есть клубу, официально признанному лучшим на континенте. А когда мы залечили травмы и во всем разобрались, в общем-то стало весьма обидно, что разочарованность, в которой мы пребывали, свела на нет значение самого большого успеха чехословацкого клубного футбола — участия в полуфинале Кубка чемпионов. Мы вошли в четверку лучших клубов Европы. «Взобрались» на более высокую ступеньку, чем прежняя— куда более знаменитая — «Дукла», в которой из старого состава остался лишь Масопуст.
На большее нас не хватило. Но так ли уж мало достигнутое? После нас такое удалось только трнавскому «Спартаку» в 1969 году, который уступил в полуфинале... «тому же» амстердамскому «Аяксу».
Я не гнался ни за какими лаврами, хотя с той поры участвовал во многих матчах — и в весьма важных и в менее ответственных. Но то обстоятельство, что я играл в полуфинале Кубка европейских чемпионов, останется в памяти как одно из самых больших и светлых событий в моей вратарской биографии...
После праздников приходят будни. Как в жизни, так и на поле. Закончив выступления в Кубке, мы должны были наверстывать пропущенное в первенстве лиги.
Практически времени не оставалось даже для... свадьбы. Наконец это свершилось. 21 июля 1967 года в Староместской ратуше. В промежутке между завершением первенства лиги и началом подготовки к новому сезону Мусил освободил меня от одного из товарищеских матчей в Карловых Варах. С тех пор жена упрекает меня в том, что футбол вытесняет интересы семьи. Что ж, я много размышлял над своей вратарской судьбой. Я был в «Дукле» не первым, кто скрепил брачные узы. У большинства новобрачных спортивная форма ухудшалась «по причине медового месяца и прочих обстоятельств». Ничего похожего в отношении себя не замечал. Вероятно, потому, что еще полгода после свадьбы я жил в холостяцкой квартире на «Юлиске», а Яна — по-прежнему у родителей. Квартиру получили позднее, в Страшницах.