На свадьбу приехали мама и бабушка. Мама, познакомившаяся с Яной еще раньше, была рада, что мы женимся. К моей холостяцкой жизни относилась с подозрением. Но ни она, ни бабушка не были в восторге... от Праги: «Слишком много шуму, людей и... ресторанов. Тихий, милый сердцу Штернберк не отдали бы за всю Злату Прагу со ста ее башнями».
Маме не давало покоя то обстоятельство, что мы не получим квартиру сразу. Мне на этот счет она не сказала ничего, но я почувствовал ее сомнения относительно того, так ли уж я хорош, как расписывают лукавые пражане, не желающие, однако, предоставить мне площадь. Я мог без промедления получить жилье от «Славии», по-прежнему проявлявшей ко мне интерес и сейчас, и позднее, когда мы уже обосновались в Страшницах. Я бы с удовольствием принял предложение «Славии». И, думаю, не только из денежных соображений, хотя «финансы» и сыграли бы важную роль в наших семейных планах в первое время. В Кубке чемпионов я почувствовал вкус к игре перед симпатизирующей публикой. Она вселяет уверенность, не дает расслабиться, а иногда и подзаводит. И доставляет футболисту приятные минуты, когда он слышит в свой адрес аплодисменты как оценку удачной игры. В «Дукле» мне этого недоставало. А атмосфера доброжелательности привлекала. Плохо, когда один, когда варишься в собственном соку и заставляешь себя собраться, встряхнуться тихим самовнушением. Публика на трибунах способна вдохновить на хорошую игру — в этом я убедился. Не имею в виду случаи, когда она влияет на решение судей, требуя свистков в пользу ее команды: с нами такое произойти не могло. К «Славии» я испытывал симпатии (вырос в те годы, когда моравские мальчишки делились на «спартанцев» и «славистов». И от такого «дележа» не оставался в стороне).
Кроме «Славии», проявляли интерес ко мне и другие клубы. С квартирой, разумеется. В Париже, Амстердаме, Брюсселе, Роттердаме. Даже... в бразильском Сан-Паулу. Самые заманчивые предложения делали «Аякс» и «Фейеноорд» — будущие обладатели Кубка европейских чемпионов. И брюссельский «Андерлехт» предлагал двадцать пять (и даже тридцать) тысяч долларов за контракт сроком на два года.
Много раздумывал над этим. Наш Союз футбольных ассоциаций в ту пору в отдельных случаях выдавал такие разрешения. Масопуст собирался в Бельгию, Коуба — во •Францию. Квашняк и другие тоже упаковывали чемоданы. Я не мог прийти в «Славию», чтобы спустя полгода расстаться с нею. Остался в «Дукле» с условием, что она отпустит меня через какое-то время за границу, если я решусь на такой шаг. «Дукла» поступила весьма великодушно, дав время на размышление и не поставив за моей спиной другого голкипера, который наступал бы мне на пятки и как бы уже одним присутствием ежедневно вопрошал: «Ну, что, долго ты еще?..»
Мусил уезжать за рубеж не советовал. Такая поездка, считал он, означает коренное изменение образа жизни и спортивного режима, что не может остаться без последствий для творческого роста. Поехать туда могут лишь игроки, которые уже достигли зенита. У меня же, по мнению тренера, еще есть над чем работать (и сразу же указал, над чем именно). Добавил, что если не «Дуклу», то национальную сборную наверняка ждет интересный и напряженный сезон.
Дело обстояло именно так. Приближались отборочные игры первенства Европы, а главное — чемпионат мира 1970 года в Мексике. Марко давал понять, что рассчитывает на меня.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
Выход в завершающую фазу розыгрыша первенства Европы упустили по собственной вине. Выиграв у команды Ирландской Республики на ее поле в Дублине — 2:0, у себя нанесли поражения сборным Турции (3:0) и Испании (1:0). В Анкаре взяли у хозяев еще очко (0:0). Невзирая на проигрыш в Мадриде (1:2), имели возможность обойти испанцев, если бы в повторном матче (дома) победили ирландцев или хотя бы поделили с ними очки. Все твердо на это рассчитывали. Наши ближайшие соперники — испанцы — уже поздравляли нас с выходом в следующий круг... но...
Мы проиграли сборной Ирландии в Праге — 1:2! «Ирландцы вымостили Испании дорогу для движения дальше»,— писали после этой игры газеты. По сути же дела, «дорогу испанцам вымостили»... мы, сыграв на редкость слабо. Говорю так не потому, что сидел на скамейке запасных (тренеры в этом «легком» матче дали возможность сыграть Крамеру). Журналисты, правда, отмечали, что второй гол — на его совести, поскольку Крамер не вышел из ворот, как это, дескать, делаю я. Но все «писания» были не совсем справедливы и, на мой взгляд, даже неуместны: ведь если бы в воротах стоял я — ругали бы меня, а возможно, вспоминали б и Шройфа, которого года два назад сами с тем же пылом-жаром предавали анафеме. Этот матч проиграл не вратарь — последнее колесико всего механизма команды, а те, кто не сумел забить посредственно действовавшим на поле ирландцам ни одного мяча: «наш» единственный гол забили... в свои ворота ирландцы! Эта встреча нашей команде не удалась, поскольку мы отнеслись к ней слишком легкомысленно, будучи чрезмерно уверены в «само собой разумеющейся» победе. Замечу: матч недооценили не только игроки, но и тренеры. Состав наш, особенно в нападении, не был тщательно продуман. Когда игра стала складываться не в нашу пользу, не нашлось среди игроков ни одного, кто сумел бы, как это в свое время умели Масопуст или Квашняк, придать игре новый импульс, увлечь остальных, направить усилия команды в одно русло.