Посыпались упреки и обвинения. И поделом, хотя почитателей футбола нередко заносило: нападкам подверглись даже Лала и Поплухар — участники «серебряной» сборной «чилийского» чемпионата мира, прощавшиеся в том матче с первой командой страны, но показавшие стабильную игру на должном уровне. Тогда я задался вопросом, о котором нередко думаю и сейчас: что же такое «сидит» в нас, игроках (да и не только в игроках), мешающее полностью раскрыть свои способности? Почему допускаем срывы, играем ниже возможностей? Только ли сковывающее чувство ответственности? Опасения навлечь гнев болельщиков? За выход в следующий круг боролись целеустремленно, последовательно, шаг за шагом. Но споткнулись, когда оставалось сделать всего два шага, когда вопрос «быть или не быть?» был практически решен. Не знаю: в жизни наверняка все гораздо сложнее, чем в теории и в рассуждениях «после драки». Но уже тогда я приходил к выводу, что срывы объясняются недостатком профессиональности. Тем, что не можем уверенно использовать свои возможности. Всегда, в любую минуту. Вспоминал шотландцев из «Селтика». Они играли и добивались своего независимо от того, как складывался матч. Умели усилить натиск как раз в тот момент, когда обстоятельства были против них. Играли тем лучше, чем больше ставилось на карту. Заманчивые цели не связывали их по ногам. Наоборот, словно окрыляли. Позднее я убедился, что именно эти качества необходимы спортсмену, если он стремится к высшим достижениям. Психическая подготовка решает многое: ведь выдержка и воля — весьма важные составные части профессиональности.
Мы старались перенести последствия поражения стойко. Искупить промах делом, на поле. Чемпионат Европы — дело важное, но еще важнее — первенство мира. Не получилось первое — надо сделать все, чтобы вышло второе. Такой точки зрения придерживались и Марко и большинство из нас, игроков сборной. В этой связи много говорилось о почетном праве выступать за сборную. Произносили громкие слова, чаще всего (быть может, слишком часто) о большой ответственности представлять страну. Хотя и без них предельно ясно, что нет для футболиста ничего более важного, чем надеть форму сборной и представлять свою страну на первенстве мира — самом главном футбольном состязании. Это больше, чем сыграть матч на «Маракане», «Уэмбли» или, скажем, выиграть Кубок европейских чемпионов.
Нам досталась тяжелая отборочная группа. Но отборочные матчи на первенство мира тяжелы всегда: ведь футбольная элита — не только те шестнадцать команд, которые наконец получают право приехать на финал. Через сито предварительных встреч на этот раз не прошли такие прекрасные команды, какими располагают Англия и Португалия, Испания и Югославия, Шотландия и другие поистине футбольные державы.
Самым опасным соперником в группе была для нас сборная Венгрии — до той поры участница всех чемпионатов мира, серебряный медалист-54. Как мы в Чили-62. Там наш перевес над венграми выразился лишь в одном мяче. Этот «сверхмяч» и открыл нам путь в полуфинал, Противник не собирался нам прощать поражения в нашем давнем традиционном спорах к которому причастно не одно футбольное поколение.
Игры в группе подтвердили строившиеся прогнозы. Мы доказали превосходство над сборной Дании в двух матчах. В Копенгагене сыграли даже успешнее (3:0), чем дома, в Братиславе (1:0). На игру с ирландцами также вышли отмобилизованными и победили в Дублине — 2:1. Но в Будапеште венгры нас ждали во всеоружии. Считалось, будто, сборная ВНР уже «не та», что была раньше. Трудно судить, насколько это верно, но факт остается фактом: нам противостоял исключительно упорный соперник. За матчем я следил со скамейки запасных. Ворота защищал Венцель.