Нас успокаивали. Убеждали, что со временем все трудности «уйдут сами собой», и заботились о нашем хорошем настроении. Тренировки были непродолжительными, но насыщенными. По времени они совпадали с проведением матчей. Мы ощущали после них усталость, но уже не такую, как раньше. Кое-кто из игроков почувствовал себя полностью акклиматизировавшимся, а Мигас даже потребовал увеличить нагрузку. Ужасное впечатление производил на тренировке Петраш: после нескольких рывков едва дышал. Зато, когда начались матчи, вероятно, достиг наилучшей (по сравнению с другими) формы. Для многих это стало загадкой, но полагаю, что здесь сыграл (и не последнюю роль) волевой фактор. Даже по игре англичан, куда лучше приспособившихся к местным условиям, было заметно, во что им обходилась акклиматизация: они буквально стискивали зубы, напрягая остатки сил.
Как бы там ни было, мы с нетерпением ждали дебюта — матча с бразильцами. Пребывали в отличном настроении. Волнение улеглось. Но даже самые опытные из нас не учли того обстоятельства, что соперники будут, в сущности, играть на своем поле. Мы были в курсе всех затруднений, которые испытывали бразильцы, но не располагали никакими сведениями ни об их морально-волевом настрое, ни о высокой степени готовности, ни о стремлении не упустить предоставленный шанс. Например, Пеле приехал на последний. Для себя чемпионат мира и, естественно, был полон решимости подтвердить репутацию футбольного короля. Конечно, опыт подсказывал мне, как неудобна игра бразильцев для вратаря. Помнились их головоломные финты и виртуозные фокусы с мячом. Но я закрывал на это глаза, будучи убежден, что здесь бразильцы ничего особенного не покажут.
Хорошо помню: поддался общему настроению. В письме, отправленном домой, убеждал (не столько, может, адресата, сколько себя), что сможем выстоять в матче с бразильцами, если ничто не помешает. Это письмо храню до сих пор — как память и как напоминание.
Начало игры ничего хорошего нам не предвещало. Бразильцы не церемонились, как восемь лет назад в Чили, когда их во встрече с нами устраивал даже ничейный результат. Здесь, в Мексике, уже с первых минут они боролись за победу. Породив антибританские настроения, южноамериканцы были далеки от недооценки соперника и предсказывать исход матча с англичанами смелость на себя не брали. Для выхода из группы в следующий этап соревнований им предстояло обыграть и нас, и румын. Вот почему они взяли курс на выигрыш с первой же минуты встречи.
Уже на 5-й минуте передо мной оказался совершенно свободный Пеле. Словно с неба свалился. Без всяких видимых усилий. Принял передачу приблизительно в трех метрах от ворот. Я же к мячу не успел. К счастью, ему не удалось пробить так, как хотелось,— пас не отличался точностью. Стадион загудел: мяч прошел выше. И тут же бразильцы завертели карусель. Голова пошла кругом — куда бросаться, куда смотреть?.. Повторялась «Маракана»-66, где я дебютировал против чемпионов мира как голкипер сборной. За прошедшие годы удалось набраться опыта, но ощущения тех дней вновь ожили во мне. Видел, что придется несладко, однако нос не вешал,— наоборот, постарался собраться. Напрягся, словно пружина.
Потом настал и наш черед (точнее — черед Петраша). Уже на 8-й минуте Лацо показал, что легко ориентируется в штрафной соперника и действует смело, раскованно. В этом эпизоде он сместился к боковой и пошел на ворота. Для защиты сборной Бразилии прозвучал сигнал тревоги. Даже повод для паники. За нашим форвардом «увязались» по меньшей мере трое, но Петраш пробил в нужный момент. И хотя наносил удар под неудобным углом, мяч прошел впритирку с воротами Феликса. Кончилось тем, что Лацо упал на колени и схватился за голову: при условии частички спортивного счастья мог быть эффектный гол. Награда за огорчение пришла через четыре минуты. Петраш принял прекрасный пас на острие атаки, не доходя метров десяти до штрафной. Описав большую петлю, обошел опытного стоппера Брита, явно не ожидавшего такой «дерзости», и выскочил навстречу мячу, чтобы опередить выбегавшего Феликса. Оказался у мяча чуть раньше и, не раздумывая, с ходу пробил. Мяч влетел в верхнюю «девятку»! Лацо остался лежать с поднятыми руками. Все наши бросились к нему, поздравляя и друг друга. Только я не мог подбежать к остальным. Но и меня охватила не меньшая радость: выплескивая ее, я прыгал в своей штрафной, и мне вовсе не мешало то, что с лица катился пот, как на пляже.