Не собираюсь доказывать, что мы были лучше. Но в футболе высокого класса не всегда выигрывает сильный — часто успех приходит и к заведомо слабейшему (за счет лучшей организации игры). Не исключено, что именно мы, первые соперники бразильцев, и способствовали их взлету. Дружно взявшись за дело, они развили успех, поверили в свои силы и выиграли в дальнейшем все, что могли. Такой момент важен для любой команды. В аналогичной ситуации оказались наши предшественники в Чили восемь лет назад: удачно начав, «уцепились» и сумели сделать то, чего от них не ждал никто. Бывает же и наоборот: самая именитая команда может сыграть значительно ниже своих возможностей, если на ее выступлении лежит печать внутренней дисгармонии и если ее преследуют неудачи. Конечно, такое случается не всегда и не со всеми. Поэтому так восхищают, например, англичане или западные немцы, которые могут показать максимально эффективную игру, даже если не все идет столь гладко, как им хотелось бы, и если им приходится догонять. Это качество они демонстрировали и на мировом чемпионате в Мексике. Англичане сыграли, с моей точки зрения, выше всех похвал уже в групповом матче со сборной Бразилии, Проиграли 0:1, но с мобилизацией всех сил к мощному натиску. А сборная ФРГ в четвертьфинальной встрече с командой Англии, уступая 0:2, успела сравнять счет и даже вырвала победу (в дополнительное время) — 3:2, пробившись в следующий этап розыгрыша.
Про нас такое не скажешь. В физической подготовке мои соотечественники явно уступали бразильцам. Однако сказалось это лишь во втором тайме и в том отрезке матча, на котором сборная ЧССР уже проигрывала. Если у нас все идет хорошо и мы видим впереди реальные шансы, нам все нипочем и мы не знаем, что такое усталость. Речь идет не только о нашей команде в Мексике, а вообще о коллективах футбольных (а быть может, и не только футбольных) моей страны. Способность добиваться высших результатов у высококлассных спортсменов не лимитируется физическими предпосылками. Она определяется и психологическими факторами. Запас моральных сил прямо воздействует и на физические возможности. Говорю о проявлении волевых качеств — таком, какое показали, например, в нашей команде Петраш и Мигас. Повторю: по сравнению с мировой и европейской элитой нам недостает именно психологической выносливости. Это, с моей точки зрения, результат недостатка профессиональности. Настоящие мастера мобилизуют себя именно в самых ответственных матчах, когда фигурируют большие и самые высокие ставки (мы были свидетелями этого и на предыдущем, и на следующем чемпионатах мира, где в основе выступлений команд-фаворитов лежало мастерство таких грандов, как Пеле и Бобби Чарльтон, Беккенбауэр и Мюллер, а позднее — Круифф).
Корни нашего поражения от сборной Бразилии — прежде всего в психологической недоподготовке. Она ощущалась уже в ходе матча: бразильцы застигли нас врасплох — и мы, увидев, как они играют и с какой нагрузкой справляются, потеряли душевное равновесие. Не ожидали такого, находились в плену собственных иллюзий. Короче: недооценили противника. Не смогли перестроиться ни по ходу матча, ни после игры. Наша раздевалка была в трауре, когда мы вернулись в нее «с поля брани», проиграв 1:4. А первая реакция моих партнеров, тренеров и начальства нашей сборной была идентичной: отдавая должное бразильцам, все не скрывали досады ввиду очевидного провала.
Я тоже был в шоке. И хотя не сделал ни одной ошибки и меня никто ни в чем не обвинял, четыре про-пущенных мяча со счета не сбросишь. Ни раньше, ни после этого не пропускал я столько как голкипер сборной. Как назло, наихудший результат пришелся на мой первый матч в первенстве мира. Произошло это на глазах специалистов и миллионов зрителей! Я не отношусь к числу играющих по настроению. Меня трудно вывести из терпения. Тренеры часто останавливали выбор на мне при прочих равных условиях, именно учитывая мои хладнокровие и надежность. Действительно, на меня не влияла атмосфера ответственных матчей. Наоборот, при повышенной значимости игр я чувствовал себя как рыба в воде и всегда умел собраться. Но этот матч потребовал слишком большого напряжения. Мысленно я возвращался к его перипетиям, ломал голову над тем, все ли сделал, чтобы встать на пути хотя бы одного из пропущенных мячей. Бросало в дрожь от одной мысли о том эпизоде, когда гол не состоялся, но мог состояться (имею в виду мяч, посланный мне за спину Пеле из-за средней линии).