— Я пойду с вами, — сказала Эмма. — Хоть в последние годы в графство Орташ иногда залетали твари, я ни одной из них не видела.
— Я, пожалуй, тоже посмотрю, — сказал Бродер. — Алексей, после того как отведете товарища, зайдите в мои комнаты. Вместе пообедаем, а потом поедем в новый дворец.
Выйти собрались ненадолго, поэтому не стали тратить время на переодевание. Мы спустились на первый этаж, прошли коридором через половину дворца и вышли на задний двор. В двух десятках шагов от входа в подвал стояла клетка–ловушка. Никакой другой клетки, или рабочих не было.
— Я сама связалась с Дортом, — сказала мне жена, которая сидела на корточках возле клетки и рассматривала тварей. — Клетка, которую дал Марей, оказалась неподъемной, хотя он выбрал самую маленькую из того, что есть. Хотели катить на катках, но Дорт засомневался, что она войдет в подвал.
— Эту клетку тоже не протащим, — сказал Герат. — Может быть, пусть пока останутся здесь? На севере холодней, и они не дохнут.
— Они не сдохнут, околею я, — засмеялась Эмма. — А они не такие и противные.
Я подошел ближе и присел рядом с женой. Твари представляли собой странную смесь нескольких известных мне живых существ. Головы змеи с широким и полным острых зубов утиным клювом, шея, похожая на шею варана, только более гладкую, туловище и лапы, напоминавшие крокодильи, и длинный голый хвост с пучком перьев на конце. Были еще сложенные сейчас крылья, своим видом похожие на крылья летучих мышей. Они сидели довольно спокойно, рассматривая нас круглыми зелеными глазами с черным вертикальным зрачком. Внезапно обе твари взбесились и начали кидаться на прутья клетки, пытаясь их сломать. Они пронзительно орали, плевались и драли когтями пластик пола.
— Попробовала внушить, что я им не враг, — сказала Эмма. — Похоже, охотники правы: на любое воздействие магией они отвечают всплеском агрессивности.
— Серт говорил, что магия жрецов уменьшает их подвижность, — вспомнил я. — Может быть, на них нужно воздействовать только восьмым потоком?
— Мы не жрецы, — вздохнула Эмма. — Будем использовать то, что нам доступно.
Вскоре подошел сконфуженный Дорт, за которым следовали рабочие. Немного подумав, мы нашли выход. Рабочие принесли откуда–то сети, которые через прутья пропихнули в клетку. Твари очень быстро в них запутались, после чего мы открыли дверцу и набросили сети еще сверху. Долго они тварей не удержали, но дали возможность рабочим волоком оттащить наших пленников в одну из подвальных камер. Хоть в них была широкая решетка, твари через нее все–таки пройти не могли.
— Теперь нужно ходить осторожно, — сказал Герат. — Они отсюда не выберутся, но голова с шеей через решетку проходит. Если цапнут, уже не вырвешься: клюв вроде птичьего, а зубы как иглы для пошива кожи, да еще загнутые.
Твари расправились с остатками сетей и спрятались от нас в дальнем углу камеры, куда почти не доставал свет фонаря.
— Ладно, лично я на них насмотрелся, — сказал я магам. — Адель, ты идешь или останешься с этими милыми птичками?
— Пусть с ними Эмма остается, — ответила жена. — Я на них тоже насмотрелась. Как представлю таких же, но с головой вроде той, что вы привезли, сразу бросает в дрожь…
Мы с ней вышли из подвала и отправились к себе.
— Интересно, что тебе привезут гвардейцы, — сказала Адель. — Наверное, опять мешки с посудой.
— Мне интересно другое, — сказал я. — Когда мы смотрели сокровищницу Салея, в ней ничего кроме монет не было. Неужели он все предметы из золота сбагрил японцам?
— Вы, наверное, смотрели не сокровищницу, а казну, — предположила жена. — А это не одно и то же. В казне хранят деньги, причем не обязательно только золотые, может быть и серебро. У герцогов там же хранят золотой песок и самородки. А в сокровищнице хранят изделия из золота и серебра, жемчуг и изумруды. Иногда туда складывают просто очень редкие и ценные предметы, такие, например, как твой накопитель магии.
— И кто всем этим заведует? — спросил я. — Алексар?
— А я знаю? — мотнула она головой. — Спроси у сестры или отца. Скорее всего, этим занимается казначей. А почему ты заинтересовался?
— Когда у меня с ним был разговор о золоте, я так и не узнал, сколько его должно быть. Алексар явно не ожидал того, что кто–то заинтересуется его делами, и был смущен. Похоже, что его вообще никто не контролирует. Советник Салея повесил его казначея за воровство. Вот я и думаю, насколько честен наш? Если он может бесконтрольно черпать из казны…
— Магия не позволяет врать, поэтому крадут редко, — сказала она.