«Это хорошо, – одобрил я. – Завтра будем делать и другие аресты, так что резерв не помешает».
Закончив с ним разговаривать, я обо всём сообщил отцу, а потом вызвал Жарома.
«Извините, ваша благость, за то, что так поздно беспокою. Думаю, что вам нужно знать о последних событиях в городе. Гордой прислал письмо с требованием вернуть алтарь. Понятно, что я проигнорировал его требования и угрозы. Помимо этого, имеем что-то вроде заговора. Против меня настраивают горожан, а один из начальников службы безопасности всё знал и скрывал. Дело зашло очень далеко, поэтому я не собираюсь ни с кем церемониться и завтра начну свирепствовать. Сегодня убили барона Ольта, а я в ответ арестовал одного из главных заговорщиков – графа Стора. Хочу сразу предупредить, что если в результате расследования выяснится, что кое-кто из жрецов...»
«Выяснится, – мрачно ответил он. – Гордой написал не только вам, но и мне, и ещё двум высшим жрецам. Я уже сам задержал троих, не считая посланника Гордоя. С одним я, скорее всего, найду общий язык, а остальных придётся убрать».
«Не стоит убивать, – сказал я. – Я буду очень признателен, если отдадите их мне. Можете перед этим стереть память. Мне нужны не ваши секреты, а их тела».
«Я подумаю», – сказал он и разорвал связь.
Глава 23
– Идите принимать оружие, – сказал я Алексею. – Мы справимся без вас. Я сам здесь не буду задерживаться, проведу допрос Стора и уйду к американцам, а дальше пусть работает Пард. Идёмте, господа, не будем терять времени.
Я в сопровождении Герата и Парда подошёл к комнате, в которой со вчерашнего вечера пребывал глава столичного дворянства.
– Как граф? – спросил я у старшего караула. – Ещё не разбил голову о стену?
– Разбил кувшин с водой, которую дали по требованию, – ухмыльнувшись, ответил сержант. – А голову он себе бить не станет, милорд, не тот случай.
Он открыл замок, и мы вошли в просторную и почти пустую комнату. У стены стояла кровать, а у зарешеченного окна – стол со стулом. Другой мебели не было, поэтому дружинники принесли для нас стулья.
– Как это понимать? – задал вопрос вскочивший с кровати граф. – На каком основании главу столицы и Совета бросают в эту вонючую камеру?!
– Вчера здесь не воняло, – заметил Пард. – Я и сегодня не чувствую вони, но если наша комната завоняла, то только благодаря вам.
– Жрец! – уставился на него граф. – Что вы здесь делаете?
– Жрецы бывают разные, – сказал я, – как, впрочем, и графы. Не будем терять время, мне его постоянно не хватает. Сами будете говорить, или вам помочь?
– А ведь он маг, – сказал Герат. – Это для меня новость. Слабый, но защиту долго ломать. И нужно забрать амулеты.
– Пока не будем возиться с чтением памяти, сделаем проще, – предложил я. – Сейчас я лишу его магии, подчиню, и он сам обо всём расскажет.
– Как же так? – растерялся лишённый магии Стор. – Так же не бывает...
– Начинайте петь, Стор! – приказал я. – Рассказывайте, как скатились до заговоров.
Рассказ графа был достаточно долгим и изобиловал ненужными нам подробностями, но я его не перебивал. Смысл сказанного был прост. Мой дядя увёз Герта к соседям, чтобы пристроить его на вакантное место и отсидеться, пока меня не убьют. По его замыслу перед этим нужно было скомпрометировать не только меня, но и Ларга. Для выполнения этого плана задействовали очень многих. Стор сыпал именами, а я жалел, что не взял писца. Я-то их всех запомнил, но для исполнителей теперь нужно было писать самому.
– Спасибо, – поблагодарил я Стора, когда он закончил. – Я обошёлся бы с вами мягко, если бы вы своими действиями не подвергли опасности жизни сотен тысяч саев, а этого простить не могу. Вы приговариваетесь к смертной казни. За измену Повелителю, кажется, сдирают кожу?
– С живого, – подсказал Герат. – Если выживет, тогда не убивают, но пока после такого никто не выживал.
– Успокойтесь, – сказал я впавшему в полуобморочном состоянии Стору, – я не буду таким жестоким. У вас просто сотрут личность, а тело пригодится другим. Ваш род сохранит дворянство, но лишится титула и графства. Все ваши дворцы, замки и что там у вас ещё есть отходят мне. Вашу семью я куда-нибудь поселю и помогу материально. Жить смогут, а вот шиковать – вряд ли. А другие пусть смотрят на них и делают выводы.
– А почему одного меня? – сумел выдавить из себя бывший граф.