Я провёл с секретарём разъяснительную беседу, после которой в его мысленном общении исчезли все титулы, кроме моего. Но к «милорду» я уже давно привык, как ко второму имени.
– Пришёл маг, и мы уходим, – сказал я жене. – Ничего не хочешь мне пожелать?
– Пусть у вас всё пройдёт хорошо! – сказала она, поцеловала меня в губы и добавила: – Удачи! И возвращайся скорей.
Я вышел из спальни к поджидавшему в гостиной магу, и мы с ним прошли каналами через цех к охотничьему домику, который теперь именовался вертолётной базой. Саму базу ещё предстояло оборудовать, но три вертолёта уже стояли на большом огороженном дворе. Тут же находился небольшой трактор, которым протягивали через канал установленные на колёсных платформах вертолёты. Бочки с горючим из-за опасности пожара выгрузили за забором. Пока их охраняли гвардейцы, но на днях мы собирались строить огороженное хранилище. Во дворе я увидел Николая, который крепил к вертолёту кинокамеры.
– Привет! – поздоровался я с ним. – Всё готово?
– Приветствую вас, милорд! – отозвался он. – И вас тоже, Герат. Сейчас закончу с камерами, и можно лететь. Жена возьмёт радиостанцию и будет держать с нами связь с земли. Я ей уже сказал, чтобы все выходили.
Вчера мы уложили Анну на алтарь, и теперь с ней можно было мысленно общаться. Николай закончил и полез в кабину, а во двор вышла одетая в комбинезон Анна, за которой шли два дружинника с «Печенегами». Они тоже должны были лететь и в случае необходимости защитить вертолёт от тварей.
– Подержи! – сказала Анна одному из дружинников, отдала ему в руку чемоданчик радиостанции, после чего забралась на сиденье трактора.
– Начинаем! – сказал я и открыл канал в цех.
Трактор медленно поехал к порталу и потянул за трос платформу со стоявшим на ней вертолётом. Как и при первой транспортировке вертушек, канал скачком увеличился до восьми метров, а «проглотив» вертолёт, принял привычные размеры. Вслед за техникой в портал забежали дружинники, а последними зашли я и Герат. То же самое повторилось в цехе, только на этот раз Герат открыл канал к казармам городской стражи Адбаля. Зима шла к концу, но здесь всё было по-прежнему серо, мокро и неуютно. Увидев нас, из одного из трёх зданий выбежали бойцы Сивцова вместе с ним самим.
– Здравствуйте, капитан! – первым поздоровался я.
– Майор, – поправил он. – Здравствуйте, милорд! Всем остальным тоже не болеть. Вы не нам привезли эту птичку?
– Нет, майор, – засмеялся я. – Это мы проводим разведку, а на время её проведения решили навестить вас. А вам уже мало бронетранспортера?
– Да нет, пока хватает, – ответил он. – Хотя и вертолёт был бы нелишним. Только не такой красавец, а что-нибудь отечественное, стальное и надёжное. Но кто же знал, что у вас резиновые каналы. Не боитесь на нём летать?
– Об этом спрашивайте пилотов, – сказал я. – Эта дама – ваша соотечественница. Начинаем!
Анна отцепила трос и забрала у бойцов радиостанцию, после чего парни заняли свои места в вертолёте. Николай запустил двигатель, и все поспешно отбежали подальше. С минуту вертолёт стоял на земле, потом медленно приподнялся, слегка наклонил вниз кабину и начал быстро набирать высоту.
– Пойдёмте в помещение, – сказал я Сивцову. – Где у вас профессор?
– Пойдёмте, милорд, – сказал он, забирая у Анны радиостанцию. – Позвольте поухаживать, тем более за соотечественницей. Мы уже и забыли, когда видели женщин.
Нас привели во что-то вроде столовой, куда быстро собрались члены экспедиции, за исключением тех, кто уехал на БТРе осматривать ловушки. Пока готовили чай, Анна раскрыла чемоданчик радиостанции, подсоединила антенну и вышла на связь с мужем.
– Сделай громче, – сказал я. – Пусть слушают все.
– Хотите узнать, откуда летят зверюшки? – спросил Григорьев.
– Да, профессор, – ответил я, – есть такое желание. Мне не очень интересно узнать причину этого нашествия, важно то, сколько оно продлиться.
– Мы в последнее время совсем не видели летающих тварей, – сказал он. – И в ловушки их стало попадать намного меньше. Может быть, заканчивается лёт?
– Возможно, – сказал я, – но причина может быть в том, что мы производим интенсивный отстрел тварей по всему северу.
– Будет жалко, если вы уничтожите эти формы жизни, – сказал Григорьев. – Они уникальны.
– Меня, уважаемый Илья Борисович, эти формы с их уникальностью уже достали! – ответил я. – Они уничтожили не одну сотню тысяч моих соотечественников и уничтожат ещё больше у наших соседей. Вот когда будем добивать их на чужой территории, тогда посмотрим, может быть, кому-нибудь и оставим жизнь. Когда их мало и питаются рыбой, они никому не мешают, хотя неприятно иметь таких соседей. Уникальность не основание для сохранения. Чикатило тоже был по-своему уникален.