С указом я просидел минут сорок, после чего отдал его Колю и начал готовиться к прогулке.
– Ты собираешься, как на войну, – пошутила жена. – Чего ты опасаешься? Ограду хорошо охраняют, а сейчас день.
– Ты у меня одна, – ответил я. – И без тебя мне не нужны ваши проблемы, не нужен ваш мир, да и мой тоже. Любовь – это болезненное состояние, когда смысл жизни в любимом человеке, поэтому эгоисты не могут по-настоящему любить. Вот скажи, за что ты меня любишь?
– Уж конечно не за то, что ты вытворяешь со мной в постели. Сильных и умелых мужчин много, а ты один. Умрёшь ты и... нет, теперь не умру из-за ребёнка, а раньше точно умерла бы. А почему ты, а не кто-нибудь другой, этого я не знаю. Пусть это болезнь, но я перегрызу горло тому, кто меня от неё вылечит! Милый, зачем тебе автомат? Если увидят, будут зубоскалить...
– Пусть зубоскалят, если есть лишние зубы, – проворчал я, но оставил автомат и взял беретту. – Не хочешь одеться теплее? Всё-таки зима.
– Пошли! – сказала она, беря меня за руку. – В моей одежде на солнце будет жарко.
Мы вместе с пристроившимися за спинами дружинниками вышли из южного дворца и пошли в сторону северного, выбирая аллеи с деревьями помоложе. Солнце заметно грело, особенно на открытых местах. Это был первый солнечный и безветренный день с начала зимы, да и за прошедшую осень такие деньки можно было пересчитать по пальцам.
– Сегодня в дружину влилось полсотни отличных бойцов, – сказал я Адели, – и мы получили столько золота, что возникли проблемы с его хранением. И ещё получили тела. Я сильно здесь зачерствел. У меня и раньше была профессия, которая способствовала циничному взгляду на жизнь, а сейчас и вовсе приходится всё рассматривать с точки зрения полезности для дела. Исключения очень редки и касаются только немногочисленных друзей. Смотри, какой замечательный день. А ведь несколько часов назад оборвалась жизнь множества саев. Часть из них погибла не по моей вине, жизнь остальных погасили по моему приказу. А я иду с тобой по парку, наслаждаюсь твоим обществом и погодой и радуюсь тому, что избавился от врагов и увеличил свои возможности. Полгода назад реакция была бы другой.
– Так и должно быть, – мотнула она головой. – Раньше ты жил для себя и не за кого не отвечал. Хорошо быть добреньким и всех жалеть, если для этого ничего не нужно делать и за твою жалость потом никому не придётся расплачиваться. У правителей совсем другой взгляд на окружающих и другая оценка событий. Смотри, не одни мы вышли погреться на солнце.
Нам навстречу из-за поворота аллеи вышла обнявшаяся парочка. Здоровенный сай обнимал худенькую молодую девчонку. Что-то мне показалось в них странным...
– Вара? – недоуменно сказала Адель. – Ничего себе! Это же Марей!
Саю потребовалась секунда, чтобы отшвырнуть девчонку в кусты и выхватить пистолет. Идущие за нами дружинники сорвали с плеч автоматы и бросились в разные стороны, потому что мы не давали им возможности открыть огонь. Жена дёрнулась закрыть меня собой, но я перехватил её и забросил себе за спину. И всё это происходило под грохот выстрелов. Марей успел выстрелить трижды, после чего бросил пистолет и встал на колени.
– Не стрелять! – закричал я дружинникам, но опоздал, и перечёркнутое автоматными очередями тело хранителя зверинца упало на дорожку.
– И зачем вы мне нужны? – спросил я у сконфуженных парней. – Вы же маги и должны были видеть, что он уже подчинён! И оружия в его руках не было, а мы под защитой амулетов. Испортили такое тело! И теперь мы не узнаем, как к нему попал один из пистолетов Генкерса.
– Извините, милорд, – сказал один из дружинников. – Мы испугались за вас. Уж очень неожиданно всё случилось. Я вообще нажал на спуск, как только вы перестали закрывать цель. Что он бросил оружие, я увидел только, когда вы закричали.
– Она под контролем! – сказала Адель, помогая подняться лежавшей на земле девушке. – Это дочь графа Сарэ. Её несколько дней назад привезли с приграничья.
– Но семейство Сарэ погибло, – удивился я. – Как ей удалось уцелеть?
– Никто не знает, – ответила жена. – Но это точно она. У неё не всё в порядке с головой, но Эмма сказала, что сможет вылечить. Теперь понял, почему я так удивилась, увидев её с Мареем?
– Я снял контроль, – сказал я. – Твоё удивление я понимаю, не понимаю, зачем ты рванулась защищать меня своей грудью. Или, может быть, животом? Есть в твоей голове ум или в ней одни инстинкты? Если бы я не потратил на тебя время, его не убили бы, а у меня не разрядился бы амулет.