– Все идут за мной! – повторил я и в сопровождении дружинников зашагал по дороге.
За мной торопливо шли напуганные, жмущиеся друг к другу горожане. Сразу за ними двигались настороженно озирающиеся дружинники. Целых останков мы не увидели, но по всей деревне были разбросаны кости крестьян и животных. В воздухе стоял смрад, с которым не в силах был справиться ветер. Вскоре и на дороге стали попадаться кости и части тел. Когда я увидел наполовину раздавленную детскую голову, решил, что этот поход пора заканчивать. За моей спиной послышались испуганные крики и звуки рвоты.
– Возвращаемся! – крикнул я толпе. – Слушайте, как себя вести дальше…
– Страшно было? – спросила дома жена. – Ты какой-то замороженный.
– Я знал, что увижу, хотя знать и увидеть – это не одно и то же. На горожан всё подействовало гораздо сильнее! Они потом и с беженцами не сразу разговорились. Наверное, они на меня злы, но теперь никто из видевших деревню, не станет слушать тех, кто на меня клевещет, скорее, набьют им морды. Извини, но я не хочу об этом говорить. Ты не возражаешь, если я сейчас приглашу Алёну?
– Зачем ты хочешь её пригласить? – спросила Адель.
– Её родственники передали фотоаппарат и попросили сделать несколько снимков. Я думаю, что она и нас сфотографирует.
– Приглашай, – сразу согласилась она, – а я пока переоденусь.
«Алёна, – связался я с девушкой. – Ты сейчас где?»
«Милорд? – неуверенно спросила она. – Я сейчас дома».
«И где у тебя дом?» – хмыкнул я.
«Я у Эммы, – поправилась Алёна. – Мы только что закончили заниматься. Я теперь могу защититься от магии и сама кого-нибудь парализовать. И мы начали учить целебное воздействие, но я не запомнила его до конца».
«Приведи себя в порядок и пулей мчись ко мне. Твои предки передали фотоаппарат и попросили тебя запечатлеть. Заодно сфотографируешь нас».
«А вы видели деда? – спросила она. – Я уже переодеваюсь, это не мешает разговору».
«Если Рогожин твой дед, то его».
«Нет, Дмитрий Осипович его друг. Я уже бегу!»
«Осторожней, – предупредил я. – Никого не сбей и сама не убейся. Знаю я, как ты носишься. В этом дворце правом на забеги обладаю только я!»
«Ой! А я уже бегала, – виновато сказала она. – Меня никто не предупредил о вашем праве. Я тогда очень быстро пойду!»
– Ну как я тебе? – спросила вышедшая из комнаты с гардеробом жена. – Нравлюсь?
– Ты нравишься мне в любом наряде, – сказал я. – И без нарядов тоже, хоть у тебя и комплекс насчёт живота. Форму нарочно одела, чтобы его не было видно?
– Мне идёт форма, – ответила она. – И что бы ты ни говорил, а большой живот – это некрасиво. Мне Анжела предлагала купить платье для беременных, но я посмотрела его на экране и отказалась. Может быть, и удобно, что оно нигде не давит, но весь живот наружу!
– Вы сговорились? – спросил я у появившейся Васильевой. – И где ты взяла форму? Обокрала Эмму?
– Подумаешь! – отмахнулась девушка. – Она сейчас никуда не уйдёт. У нас почти одинаковые фигуры, а её форма красивее моего комбинезона. И берет классный! А оружия мне с собой не дали.
– Твоё оружие в другом, – сказал я. – Ты без единого выстрела подчинила всех дружинников дворца. И американцы за тобой ходили хвостом. В твоём случае дело не во внешности, а в харизме.
– А что это такое? – спросила жена.
– Это непередаваемая смесь женского обаяния, ума и глупости, – начал я перечислять, – лёгкого нрава, умения намекнуть на свою доступность, а потом дать от ворот поворот…
Это когда я намекала? – возмутилась Алёна. – И отворотов не было, потому что мне не предлагали!
– Это он так шутит, – рассмеялась Адель. – Иди ко мне, пусть он нас сфотографирует.
Эта фотосессия продолжалась минут пятнадцать. Очень скоро девушкам надоела форма, и они ушли примерять платья жены. Последний раз сфотографировались втроём, и, как выяснилось позже, Алёна умудрилась ко мне прижаться и изобразить нежные чувства.