«Как ты думаешь, может, отдать освоение Омигрона в руки Зартока?» – спросил я.
«Хорошая мысль, – поддержал он. – Работа как раз для такого непоседы, как Олес. Он мне уже говорил, что на месте столичного главы скоро сдохнет от скуки».
После этого разговора в списке остался один Пард.
«Приветствую главного чекиста, – пошутил я. – Что у тебя такого случилось, чтобы звонить с самого утра».
«Мне не до шуток, милорд, – угрюмо ответил он. – Я прошу вас подействовать на отца, чтобы провести церемонию не в Главном храме, а у нас! Хоть вы договорились с жрецами и Дар Лард не столько их Верховный, сколько ваш министр по делам религии, но я по-прежнему им не верю. Даже если не напакостят наши, это могут сделать те, кто приходил с вашим дядей. Ни одну сволочь так до сих пор и не нашли, и это тоже характеризует наших жрецов. Хоть Гордой и хитрый жук, но без их помощи мы давно бы его поймали. Я не сильно переживаю за вас всех из-за накопителей, но у вашего отца его нет!»
«Думаешь, я не говорил с ним на эту тему? Два раза уговаривал и больше не буду, потому что он это запретил! Единственное, что могу сделать, – это поговорить с Селди. Может, он послушает её. А ты делай всё возможное со своей стороны».
Вспомнив о просьбе жены, я связался с Эммой.
«Миледи, вы не заняты? Я хотел спросить, не привезли ли вам ящерицу, и когда можно подойти поговорить о завтрашнем мероприятии».
«Может, ты будешь называть меня по имени хотя бы при мысленном общении? – грустно сказала она. – Или мне отказаться от этого брака?»
«Эмма, хватит выпендриваться! – рассердился я. – И так с вашей свадьбой голова идёт кругом, а тут ещё ты! Отец упёрся с этой церемонией! Вот хочется ему, чтобы она была в Главном храме, и плевать он хотел на все мои доводы. А он единственный сай в Ольмингии, которому я ничего не могу приказать».
«Ты чего-то боишься?»
«Боюсь, – признался я. – За него боюсь и за тебя, а жену вообще туда не пущу!»
«Спасибо, – сказала она. – Понятно, чем вызвано твоё беспокойство, но, по-моему, ты сильно преувеличиваешь опасность. Заговорщикам нужен ты, а не отец, им невыгодно его убийство, потому что ты получишь всю полноту власти».
«А то её у меня нет! – проворчал я. – У меня все последние дни было тяжело на сердце. Дела идут прекрасно, а тревога не отпускает. Вчера стало чуть лучше, а утром послушал Парда, и опять… Не верю я ни в какие предчувствия, но очень хочется зайти к отцу и стукнуть кулаком по его столику! Может, поговоришь ты?»
«Попробую, – пообещала она. – Не потому, что чего-то боюсь, а только из-за тебя. Я, как и ты, не верю в предчувствия. А почему ты спрашиваешь об ящерице? Неужели интересно?»
«А ты как думаешь? – ответил я. – Раз не успели применить магию к тварям, может, сможем применить её к ящерам. Но сейчас этим больше интересуется жена».
«Приходите через час, – сказала Эмма. – К этому времени её должен принести Садгар».
– Идём гулять, – сказал я Адели, когда вернулся в спальню. – Я со всеми переговорил, а зверюшка будет только через час.
– Что-то ты какой-то нервный, – заметила она, надевая с моей помощью бронежилет.
– Отец упёрся со своим храмом! – сердито сказал я. – Был бы стариком, я понял бы его упрямство: со стариками это бывает. Сейчас попросил подействовать на него Эмму, но не верю, что из этого что-нибудь выйдет. Он её любит, но поступит по-своему. Учти, что тебя там не будет!
– Как скажешь, – неожиданно для меня покладисто согласилась Адель. – Удивляешься, что я тебя не упрашиваю?
– Есть немного, – сказал я. – Давай руку и пойдём. Говорить будем на ходу.
Мы с дружинниками спустились на первый этаж и вышли в парк.
– Я вижу, что ты в последние дни стал беспокойным, – продолжила она. – Помощников у тебя много, всё прекрасно получается, и мне непонятно, в чём причина твоей тревоги. Но в чём бы она ни заключалась, я не хочу мотать тебе нервы. На твоего отца и Эмму я насмотрюсь и во дворце, а показываться с таким животом цвету столичного дворянства…
– Понятно, в чём главная причина, – рассмеялся я. – Ответь мне на один вопрос. Тебе лично нужны жрецы?
– Я не поняла… – растерялась жена. – Что значит лично?
– Я хотел узнать, ощутишь ты какое-нибудь неудобство, если они вдруг исчезнут?
– До рождения ребёнка они мне не нужны, – ответила она. – Ты же знаешь, что я не хожу в храмы. В последний раз бегала до нашей поездки на пляж. Знаешь для чего?
– Откуда мне знать, – сказал я то, что она хотела услышать.
– У меня было два золотых, и один из них я отдала храму. Я подошла к алтарю и попросила бога, чтобы ты обратил на меня внимание. Ну и обо всём, что это внимание могло дать. О свадьбе я тогда не думала. Кто такая была я, и кто ты!