Он ушёл, и мы остались вдвоём.
– Что думаешь с ним делать? – спросил отец.
– Убивать не хочу, – ответил я, – ни его, ни Герта. Брата, скорее всего, отправлю на Землю. Если он вернётся, это будет очень нескоро. Но я думаю, что мой мир затянет его, как болото. Для любителей наслаждений там слишком много соблазнов. А чтобы они были ему доступны, передам достаточно золота. С Гордоем хуже. Из-за магии я не могу его никуда отправить: он отовсюду вернётся каналом.
– Как ты с ним справился?
– Я могу на несколько дней лишать магов силы, – признался я. – Демон научил.
– Значит, убьёшь?
– Есть один выход, – нерешительно сказал я. – Точнее, два, но второй для Гордоя хуже смерти.
– И что может быть для сая хуже смерти? – спросил отец.
– Жизнь, – ответил я. – Демон предложил отправлять моих врагов в одно место его мира. Сказал, что у него найдётся много клеток...
– Да, это действительно хуже, – побледнел он. – А первый выход?
– Можно покопаться в его памяти, почистить ненужное и записать что-то своё. Наша личность формируется опытом жизни, заключённом в памяти. Только это должно быть очень сложно. Не уверен, что Герат или Сэлди справятся. Если бы был жив Зантор...
– Ты не представляешь, на что замахиваешься. Такое не сделал бы и Зантор. Здесь не ограничишься отдельными воспоминаниями, нужно менять все, которые десятилетиями формировали его личность. Его проще убить.
– Значит, убью, – сказал я, поднимаясь с кресла. – Но я ещё подумаю, может, найду какой-нибудь другой выход.
Когда вернулся к себе, жена отсутствовала и не откликнулась на зов. Я приказал двум перепуганным служанкам забыть, чем они у меня занимались, и отпустил их и дежурившего в гостиной Сантея. Для отдыха было слишком рано, поэтому решил не тянуть с допросом Гордоя. Заодно малость подлечу. Чтобы не нервировать Сарпона и не нарваться на пулю, не стал открывать канал в комнату, где поселили Демона и его подопечного, а вышел в коридоре.
«Как у вас дела? – мысленно спросил охранника. – Это я с визитом».
Комната, в которую я вошёл, была раза в два меньше моей спальни, но для двоих места хватало. На одной кровати лежал Гордой, а с другой только что поднялся Сарпон.
«Нормально у нас дела, милорд, – мысленно ответил он. – Ваш дядя и без магии не умрёт от таких ран. Он уже в сознании, только притворяется».
– Выйди, пока я с ним поговорю, – приказал я охраннику и обратился к Гордою: – Хватит притворяться, дядя. Вы понимаете, что с подчинением расскажете всё.
– Что со мной будет, – спросил он, открыв глаза.
– Я над этим думаю. Только что вас обсуждали у Ларга.
– И до чего договорились?
– Смерть, переделка личности и жизнь в клетке у демона. Не у моего охранника, а у того, которого я отпустил. Пока ничего другого не пришло в голову. Потеря сил только на время, а оставлять на свободе такого врага, как вы...
– Если не найдёшь ничего другого, выбери смерть, – попросил он. – Для чего пришёл?
– Задать вопросы и немного вас подлечить. Есть ли подземные ходы в братстве и если есть, то где именно? Мы в них не полезем, главное, чтобы ими не воспользовались жрецы. И расскажите, что вы надумали в отношении семьи и моей дружины.
– Ход только один, – ответил Гордой и не соврал. – Заканчивается в подвале кабачка «Веселый жрец» в квартале от Святой площади. Планы... Они у каждого свои, мы так ни до чего и не договорились. Старший брат требовал тебя убить, а я хотел использовать. Дружину я забрал бы себе. Она присягала не Ольмингам, а лично тебе, но было бы несложно убедить всех в твоей смерти.
– Ладно, меня вы убили или спрятали в подвал, а дальше-то что? Война ведь не самое страшное. Дней через десять те из врагов, кто останется в живых, будут бежать из Ольмингии, проклиная тот день и час, когда они сюда пришли. Я сделал для этого всё, что мог, и моё отсутствие уже ни на что не повлияло бы. Но что вы хотели делать со смертью, которая накатывается с севера? Вы знаете, что северяне не удержатся до лета на своих землях, а твари уже летают недалеко от столицы? Вы же умный сай, Гордой! Неужели жажда власти так подействовала на ваши мозги, что отбила всякое соображение?
– Ты думаешь, я решаю один? За мной тоже присматривают. И эти присматривающие были очень недовольны и твоими действиями, и тем, что я тебе потворствую. Большинство склонялось к тому, чтобы устроить засаду и расстрелять тебя из тобой же выданного оружия. Я же хотел тебя сберечь. Не из-за принадлежности к семье этого тела, а для консультаций, с кем и как вести дела в твоём мире. Когда твари придут сюда, даже самым упёртым станет ясно, что нашими средствами с ними не справиться. И тогда я мог бы...