— О-о! Это просто замечательная женщина, но будет проще тебе это показать, — она снова щёлкнула пальцами и в моей голове вновь появились картинки.
Обычная девочка, выросшая в семье кузнеца, веселая и смешная, как и большинство детей в её возрасте. И вот она уже симпатичная девушка, встретившая свою любовь. И первое разочарование, когда её парень оставляет её ради другой.
Картинки сменяли друг друга, показывая её становление. Она выходит замуж за богатого купца, и это уже сильная и властная женщина. А дальше происходит переломный момент в её жизни. Вернувшийся после удачной сделки купец с пьяных глаз избивает и насилует свою жену. Это ломает её, а через некоторое время она рожает ребенка, которого люто ненавидит. И самое главное, это зарождающееся в ней безумие и желание отомстить и мужу, и людям, и бывшему парню, и даже совсем несмышлёному ребенку.
И вот она убивает своего мужа, опоив его парализующим ядом. Медленно, кусок за куском отрезает от него части тела. При этом видно, что он всё чувствует, виден ужас в его глазах и боль.
Сменяется картинка, и их дом полыхает огнем, и только из окна на втором этаже слышится плач ребенка. А она стоит и улыбается всему этому.
Дальше все пошло только по нарастающей. Интриги, яды, кинжалы и удавки, дамочка не чуралась ни чем. Ей просто доставляло огромное удовольствие мучить людей. Но все когда-то кончается, и убийцу ловят маги. И поскольку количество её жертв немыслимо, то казнят её посредством сожжения.
Полыхает пламя костра, пожирая одежду и плоть убийцы, но она не кричит от боли, а лишь жутко смеется. Последние её слова слышит вся площадь. «Я вернусь!» — с яростью, сквозь безумный смех, кричит эта женщина, и пламя полностью скрывает её собой.
А дальше, воронка, что затягивает злые души, не может выдержать её неземной злобы и исторгает из себя. Похоже, даже местный ад не имеет желания иметь такого грешника. И раствориться бы ей в небытии, но отголосок сильнейшего заклинания, протянул к ней тонкую нить, и Лейла по этой нити и нашла себе вместилище в виде Ллос.
Картинки угасли. Я сидела словно молотом ударенная. Да то, что творила эта женщина просто уму непостижимо! Да её и женщиной-то было сложно назвать. Монстр! Хотя и для них, такое сравнение было бы обидным.
Я вспомнила, что мне рассказывал Риз о Ллос, и поняла, что эти две сущности вполне соответствуют друг другу. А от осознания, что животное безумие Лейлы и извращенная ненависть Ллос теперь в одном флаконе, мне стало жутко, а волосы встали дыбом. Надо срочно отсюда уходить! Вот только как?
— Я вижу, ты тоже оценила эту женщину? — богиня даже облизнулась от удовольствия, — Ты даже не представляешь девочка, сколько сил мне приходится отдавать, чтобы уговорить себя немного подождать, — пожаловалась мне Ллос.
— Подождать? — выдавила я из себя вопрос, кидая осторожные взгляды по сторонам, в поисках выхода. Ну, хоть какую-нибудь щель?
— Именно! Но с твоей помощью я выйду на свет, и отомщу всем: и людям, и богам, и смертным, и бессмертным. Все познают нашу ярость!! — её голос уже гремел, давя как пресс.
Закончив свою речь, она отхлебнула из своего бокала, со злой улыбкой поглядывая на меня. Похоже, я буду об этом чертовски жалеть, но иначе я и поступить не могла.
— Нет! — чётко сказала я, как отрезала.
Богиня прищурила свой взор и вкрадчиво спросила:
— Что ты сейчас сказала?
— Я сказала, нет! Я не буду тебе служить, психопатка, — я мысленно взмолилась, чтобы Риз как можно быстрее оказался рядом. Страх нарастал, и справляться с ним становилось всё сложнее.
— Ты, об этом пожалеешь девочка, — прошипела Ллос, словно вырастая в размерах.
Она покрылась тёмным туманом, алые молнии прокатились по чёрным клубам. Громко бабахнуло и передо мной появилось извращенное психическое заболевание художника. Торс женщины, на паучьем отвратительном теле. И ничего кроме отвращения это не вызывало. А торчащие изо рта жвала делали её вид ещё более мерзким. И ЭТО, явно сейчас обиралось разорвать меня на части. И хотя шанс выжить стремился к нулю, сдаваться без боя я не собиралась. Глубоко вздохнув, я сняла плащ. Лук сам влетел в руки. А страх, нет ужас, только что сковавший меня, исчез. Смерть перестала быть важным, всё перестало быть важным, кроме кончика стрелы на луке. Я отпустила тетиву, и железный наконечник вонзился в брюхо монстра, вот только это разозлило её еще больше.