— Почему же, — спокойно продолжил Амос, — всё очень просто. Седьмой просто поможет тебе стать богом.
— Кем?! — мне показалось, что я ослышался.
— Видно, моя дочь тебя не долечила. Со слухом плохо? «Богом» я сказал, и да заранее отвечу на твой ещё невысказанный вопрос. Обычным, бессмертным, всемогущим.
— Я же ничего не спросил, — сказать, что Амос меня удивил это ничего не сказать.
— А и не нужно, и так всё было ясно по твоему лицу. А теперь мне пора, — он собирался уже щелкнуть пальцами, но остановился и попросил, — Очень прошу тебя сынок, с остальными моими детьми не связывайся.
— Что я совсем дурак? — наконец-то пришел я в себя, — Они же меня размажут как таракана.
— А вот это ещё далеко не факт. Бывай, — и раздался щелчок. Амос просто исчез, оставив меня наедине со своими мыслями.
***
— Вот вроде и все, — закончил я свой рассказ.
— Подожди, я правильно поняла, ты теперь бог?
— Ру, ты с ума что ли сошла? Ну, научился я паре фокусов. Вот доппеля смог создать и заменил себя им. Мало ли что этим «великим» сущностям в голову завтра взбредёт.
— Тогда совсем ничего не понимаю, а кто и где тогда «Седьмой» если ты в его наряде был?
— А, так это отдельная тема, — улыбнулся я, — Не стану же я при себе держать шпиона, вот и обезвредил его.
— Ты опять надо мной издеваешься да? Ты же сам сказал, что он очень сильный, и ты на порядок слабее его, — возмутилась Ру.
— А я его и не побеждал, — пожал я плечами, — он как бы сам «победился».
— Точно, ты надо мной издеваешься. Месяц, целый адский месяц я шла к нему, а он мне тут небылицы втюхивает, — закатила глаза Ру.
Я подхватил её на руки и пошел к одной из дверей.
— Эй, нет, я не согласна, мы ещё не договорили, — возмутилась Ру, но не оченьубедительно.
— Но ты же хотела увидеть, как я его победил?
— Ну, допустим, только я сомневаюсь, что ты побеждал его в спальне, потому что если это так, то…
— А вот грязных намеков не надо, — я понимал, что она шутит, но всему же есть рамки, — я не такой, и у меня любимая девушка есть.
— Мм, любимей чем я? — язвительно улыбнулась она.
— Любимей тебя, у меня точно нет никого, — ответил я правильно, но почувствовал, что сейчас попаду в ловушку.
— Ага, поняла, — прижала она палец к губам, — значит есть кто-то чуть менее любимая, чем я.
— Ру, вот знаешь!? — интересно, где это она такому набралась.
— Мм, что же я должна знать? — она точно почувствовала, что я тону в этом вопросе, и решала вытащить меня, или наоборот, притопить по шею
— У тебя милый питомец, — решил я, что так будет правильнее ответить.
Ру заулыбалась:
— Это да, Ян очень забавный.
— Ян? — удивился я.
— А что? Имя хорошее, мне нравится и не занято не кем.
Я пнул очередную дверь и ввалился в дальнюю комнату. Поставил Ру на пол и махнул рукой в сторону:
— Вот так я его и победил.
Ру посмотрела и присвистнула:
— Да ты садист любимый, и долго он так?
— Третий месяц, — вздохнул я.
Она укоризненно посмотрела на меня. Ну, виноват, виноват, но кто же знал, что у такого мощного существа есть одна такая маленькая уязвимость. За массивным столом, уткнувшись лицом в салат, спал Седьмой. Его рука сжимала горлышко полупустой бутылки, наверное, за сегодняшний день не меньше чем десятой по счету.
Седьмой оторвал голову от импровизированной подушки и сфокусировал взгляд на нас.
— Ой, это вы? — потом расцвел в глупейшей улыбке, — А мы тут это, плюшками балуемся.
Это финиш. Рядом уткнув лицо в ладони, то ли сдерживая истерический смех, то ли бурные рыдания дергалась всем телом Ру.
— Эмм, ученик, ик, у тя выпить есть? — якобы грозно спросил мой «наставник». Я достал из инвентаря целый ящик и водрузил на стол.
— Во-о, знаешь, как уважить учителя, ик, — Седьмой присосался к бутылке и выдул её одним махом. Его взгляд остекленел, сам он загнулся и в последний момент, я успел пододвинуть ему тарелку, в которою он и впечатался. Ру, смотря на весь это перформанс, уже просто истерично хохотала:
— Бог говоришь? Я даже знаю богом ЧЕГО тебе стоило стать.
— Вот совсем не смешно, Ру, — поспешил я её укорить.
— Ага, это точно, — у неё даже слезы потекли от смеха. Отсмеявшись, она вытерла лицо и спросила, — а теперь у меня к тебе два вопроса, и ответь на них подробно, обещаешь?
Я внутренне скривился, но кивнул головой:
— Обещаю.
— Тогда первый. Что мы делать-то будем, чтобы выбраться отсюда?