Вот стоп. Не хватало еще ей себя винить. Это самобичевание у нее нужно устранить как можно быстрее. Знаю я ее. Я так думаю, что знаю. А значит будет себя винить в произошедшем.
«Только мне ли ей указывать? Сам-то хорош», — воспоминание о потере резко вогнало меня в уныние. Ру это заметила и положила ладонь на мою щеку:
— Ты что, тебе плохо?
— Не важно, — я прижал ее руку своей, — просто не вини себя в том что произошло с Машей и Олегом. Они знали на что шли.
Вот бы так же еще себя убедить. Только со мной это так легко не сработает. Я уже чувствую что пустота образовавшаяся во мне со смертью матери, выросла в двое после потери ребят.
Но похоже с Ру это подействовало на ура. Она даже не кивнула, а осматривая разруху, что мы устроили, махнула рукой как ни в чем не бывало:
— А-а, это. Да ерунда, с ними все в порядке.
— Что?! — очень подозрительно спросил я ее. — Ты сейчас очень неудачно пошутила.
— Я не шутила, с ними все в порядке, они живы по крайней мере, — снова отмахнулась она, выдав «совсем неважную» информацию, — Как думаешь? — она даже не смотрела на мою слегка охреневшую физиономию. — Нас не заставят за все это платить?
Она что, серьезно об этом волнуется? Да если все это правда, я с удовольствием разрушу в три раза больше, построю и еще раз поломаю по кирпичику.
— Ру, — я схватил ее за плечи и повернул лицом к себе, — это действительно правда?
— Да, — грустно ответила она. — Прости.
Простить? Я обхватил ее за талию, приподнял и закружил из всех сил. Жизнь-то налаживается.
Она обняла меня за шею и снова попросила прощения. Даже не хочу знать зачем она повторяется. Не важно это.
— Оп-па, — раздался голос позади нас, который я никогда не перепутал, — Видали? Мы значит геройской, понимаешь, смертью. Во благо и ща ради, а они ту обжиманцы устроили, — к нам подходил Тау в помятом доспехе, с опаленной бородой, но явно довольный как слон.
— Им можно, — ехидно заметил Даркин, — они ж эти, ну как их там, те что впереди на лихом коне, да против всех?
— Дебилы? — спросил Леха, лишившийся своей алой мантии и нарывший где-то себе блестящую жилетку.
— Да, нее, как же? Аа-а, вспомнил, герои, во, — резюмировал лыбящийся некромант.
— Живы?!! — обрадовался я, увидев друзей. — Но как?
— Не дождешься, — буркнул гном, — за дорого, очень дорого. Ладно для себя я подсуетился, надо же остаться и все проконтролировать, так еще и эти двое вынули себе индульгенцию. "Шоб я так жил", как они тратят мои кровные, — все брюзжал гном.
Ничего не меняется, и это хорошо. Только вот задумчивое выражение лица моей девушки меня озадачило. Я подошел к ней и осторожно поинтересовался:
— Что-то не так?
Она закусила губу, посмотрела на меня, но тут же отвела взгляд:
— Нам надо серьезно поговорить.
Да что я против, что ли? Надо так надо. Сейчас мое настроение ничто не может испортить. Интересно, а за подобные убеждения премию Дарвина дают? Думаю, я бы был постоянным лауреатом.
Ру, направилась к лежащему от нас телу бывшего бога. Лично я даже подходить к нему не хочу, до такой степени этот персонаж меня довел.
В ее руке оказались две стрелы, белая и черная. Она посмотрела на них и сломала белую.
Слегка громыхнуло, но после всего, что тут произошло, это было совсем не страшно. Только от греха подальше я все же прыгнул Ру за спину, и вторым прыжком отнес нас подальше от заискрившегося золотыми молниями открывающегося портала.
Ну вот какого хрена? Кому еще неймется на этот раз? Я задвинул Ру за спину и встал в стойку с копьем. Остатки прошлой силы еще жили во мне, и чего-чего, но новых противников я не боялся. И зря, похоже, делал.
— Я же говорила, — все закончено, — произнесла смутно знакомым мне голосом женщина в закрытом легком шлеме и маске.
— Береженого бог бережет, хз уже то не будет, — вторая в точь-в-точь обреченная дамочка с длинным одноручным мечом в одной и мини-арбалетом в другой осматривалась вокруг.
— Бог! — фыркнула первая. — Сама же говорила, что он пустышка.
— Так то я, я девушка ветренная, глупая иногда, мне можно фигню говорить. А вот ты, умная и всеведующая, меня не переубедила.
— То есть это я виновата? — фыркнула первая.
— А кто ж еще, не Элька же. Она вообще еще мелкая. А я не могу виноватой быть.
— Это почему? — подозрительно спросила первая особа.
— Э-э, — замялась вторая от простейшего вопроса, — я не знаю, может сама чё придумаешь, а то у меня столько дел, столько дел.