— Постой, — не понял я. — Как это — отбивать болты магией? Я ни о чем таком не слышал.
— А что здесь удивительного? — мотнула она головой. — Магия — это такая же сила, как и другие, просто в маге ее мало, и гораздо проще действовать на арбалетчика, чем на выпущенный им в тебя болт. Во втором случае сил потратишь в сто раз больше. А вот с накопителем это уже нетрудно. А поскольку их не сохранилось, тебе никто об этом не говорил. А почему это тебя так заинтересовало?
— Потому что арбалетный болт мало отличается от пули, — пояснил я. — И если можно отклонить хоть бы пару летящих в тебя пуль… Не всегда рядом будут друзья, которые вынесут из‑под обстрела, и маги–целители. Значит, говоришь, что для меня опасности нет?
— Я сама не маг, но чужую силу оценить могу, — сказала Лара. — И деда помню. Так вот ты заметно сильнее его, а если накопитель не повредил ему…
— Понятно, — кивнул я и, прежде чем жена успела что‑нибудь сказать, надел шнурок с туманом на шею.
Туман заволновался и начал расползаться по моему телу, становясь все менее плотным, пока не исчез совсем.
— Дурак! — высказалась Адель. — Хоть бы посоветовался с кем‑нибудь из магов!
— Не ругайся, — обнял я ее. — Эта штука поможет сохранить мою шкурку, поэтому я ее и нацепил. Лара, скажи, где Кирен мог взять много золота? У него был доступ в хранилище?
— Ни у него, ни у меня никогда его не было, — ответила она. — Да и тебя туда не пустят, хотя и оплатят по твоим приказам крупные суммы. А нам каждый месяц давали сотню золотых и оплачивали кое–какие покупки. Так что много золота у него быть не должно.
— Тогда посмотри в этот шкаф, — предложил я. — Здесь по моим прикидкам двадцать тысяч золотых. И в другом тайнике их в несколько раз больше. Только ты не говори отцу с братом, а то мне перестанут давать золото, а оно еще очень даже может понадобиться.
— У меня только одно объяснение — это дед, — сказала она. — Он всегда к Кирену относился с особой симпатией, хотя и меня с Гертом любил. Непонятно только, зачем это ему понадобилось. Ладно, кто‑то обещал показать мне шкатулку.
— Пойдем, — сказала Адель. — Вон она стоит на кровати.
— Мамина шкатулка, — растерянно сказала сестра. — Она пропала после ее смерти. Я помню, что маги допрашивали слуг и использовали поисковую магию, но так ничего и не нашли. Зачем он это сделал?
— Если ты спрашиваешь у меня, то зря, — ответил я, постучав себя рукой по голове. — Здесь совсем другая начинка, и я не могу нести ответственности за действия своего предшественника. Кто его знает, чем он руководствовался. Как он относился к матери?
— Любил, — ответила она. — Как и все мы. Ее нельзя было не любить. Я после ее смерти два месяца не просыхала от слез. По приказу отца ко мне даже применяли магию. Думаешь, он взял ее как память?
— Ты его знала, а я о нем могу судить только по вашим рассказам. Ладно, что теперь гадать. Возьмешь все драгоценности или поделишься с Аделью?
— Это теперь ваше, — покачала она головой. — Давайте я возьму себе эти серьги с изумрудами и кулон для Герта. На память.
— Я выберу сам, — сказал я, вываливая содержимое шкатулки на кровать. — А то принцессы нынче пошли какие‑то очень робкие и деликатные. Вот этого хватит? Во что бы положить? Придумал! Положим все в кошель с золотом. Считай, что тебе в этом месяце выплатили двойной оклад. И вообще, если будут нужны деньги, а Алексар начнет жадничать, ты теперь знаешь, к кому обратиться.
— Ты на меня не очень обидишься, если я сейчас дочитаю книгу, а уже потом займусь тобой? — спросил я у жены после ухода Лары.
— Смотря как будешь заниматься, — засмеялась она.
— Я хочу пока просто погулять с тобой в парке, — ответил я. — Все остальное будет уже после ужина.
— Вообще‑то в традициях герцогских семей после свадьбы совершать морские прогулки, — сказала Адель. — Но, учитывая обстоятельства, согласна на парк. Только учти, что согласна с одним условием: в зверинец мы с тобой не пойдем. А то опять начнешь совать руки в клетки! Тебе еще долго дочитывать?
— Если не попадется чего‑то очень сложного, хватит часа, — ответил я.
— Тогда я, пока ты читаешь, схожу в женские комнаты поболтать с подругами.
Она нацепила на себя несколько украшений, поцеловала меня в щеку и ушла, а я, взяв «Пространственную магию», забрался на кровать и погрузился в чтение. Дочитал я ее еще меньше, чем за час, встретив, кстати, описание пространственной защиты наподобие той, какую применил Зантор к тайникам Кирена. Был один мир, где нельзя было дышать. По этой причине в него никто не ходил, но в нем все прятали. Своей жизни в нем не было, и вода отсутствовала, поэтому с магией сохранности спрятанное могло сохраняться десятки, а то и сотни лет. Достать бы скафандр и там побродить… Пока не пришла Адель, я успел просмотреть и вторую книгу и нашел в ней и защиту от арбалетных болтов. Конечно, размеры пули были меньше, чем у болта, а кинетическая энергия побольше, но для защиты никакой разницы не было, лишь бы у мага хватило сил.
— Я смотрю, ты еще не закончил с чтением? — спросила открывшая дверь жена.
— Закончил, — ответил я, закрывая «Занимательные хитрости». — Это уже другая. Сейчас возьму пистолет и пойдем. Ты, кстати, при оружии?
— Нет, конечно, — сказала она. — Я тебе не Лара. Это она со своим револьвером не расстается, а я его беру только на выезд из дворца.
— А что, во дворец не может пробраться какая‑нибудь мразь? — поинтересовался я. — Когда ты со мной — это одно, хотя и тогда оружие будет нелишним. А когда сама, то не должна без него никуда выходить из этих комнат, даже если берешь охрану. Как мне завтра уходить, если у меня сердце будет не на месте?
— Ладно, обещаю, что буду носить твое железо, — нехотя сказала жена. — Но сегодня с тобой‑то можно не цеплять эту сбрую?
— Только по случаю праздника, — улыбнулся я. — И с одним условием. К демону мы с тобой все‑таки завернем, но рук я ему совать не буду. Иначе мне придется выбрать время и сходить к нему самому. Нужно лишь сказать ему пару слов.
— Если все ограничится разговором, я согласна, — кивнула Адель. — Только надень праздничную тунику.
Гуляли мы долго, раскланиваясь с такими же любителями свежего воздуха, которых оказалось неожиданно много.
— Чему ты удивляешься? — сказала жена, когда я высказал удивление числом гуляющих. — Чем еще сейчас заниматься? В город ездят обычно по утрам, делами занимаются днем, а вечером в парке прохладно и можно поболтать со знакомыми. Для любви большинство выбирает более позднее время. Хотя иной раз этим занимаются и в парке, но не здесь, а на самых дальних аллеях. Я, когда была девчонкой, бегала там прятаться и слушать ахи и охи. Прибежишь потом в свою комнату с красным лицом, ляжешь в кровать и мечтаешь…
— Будут тебе скоро и ахи, и охи, — пообещал я. — Адель, пошли к зверинцу, а то мы здесь не столько гуляем, сколько раскланиваемся с теми, кто мне сто лет не нужен. Я в этом парке пока ориентируюсь плохо, поэтому будет лучше, если дорогу будешь выбирать ты.
Как и в наше прошлое посещение зверинца, его охраняли стражники, но сейчас в зверинце были посетители.
— Интересно, что они здесь делают? — сказал я, кивнув на охрану. — Для чего их поставили, если все равно пропускают всех желающих?
— Говорят, что когда‑то стражи не было, — сказала Адель. — И кто‑то из подростков умудрился открыть замок на клетке с оршем. Хорошо, что неподалеку гулял маг.
— Представляю, сколько было шума, — засмеялся я, вспомнив этого зверя. — А мальчишка был с юмором.
— Тебе смешно, — улыбнулась жена. — А дамам, которые в тот вечер гуляли поблизости от зверинца и до прогулки пользовались духами, было не до смеха: он их всех пометил. Потом всю одежду пришлось выбросить, а юного графа, который все это проделал, собственноручно выпорол отец. Теперь на каждом замке стоит сторожевое воздействие. Когда кто‑нибудь пытается вскрыть замок, раздается достаточно громкий звук, чтобы на него среагировала охрана. Особенно сильная защита на клетке с твоим демоном. Я думаю, там одним шумом не ограничились.
На этот раз мы не рассматривали животных, а сразу пошли в конец зверинца. Здесь посетителей не было.