— Что за штука? — не выдержал маг.
— Это барон Ольт так выражался о непонятных предметах моего мира, — пояснил я. — Вот я у него эту «штуку» и подцепил. Это думающий… механизм, связанный с другими такими же. Задаешь вопросы и на многие можно тут же получить ответ. После Японии займемся Америкой. Эта такая большая страна, где легко купить много оружия. Здесь, я думаю, поступим так. Лучше не искать наших знатоков, а поймать американца. Постоим у их посольства, возьмем первого попавшегося, кто из него выйдет, и уведем куда‑нибудь в сквер, где вы у него вытащите из памяти и язык, и адрес большого оружейного магазина, и картинку какого‑нибудь места поблизости. Потом опять возьмем штуку и по объявлениям найдем мастера, тренирующего нужным мне видом борьбы. Эту борьбу вам тоже придется у него позаимствовать. Да, прежде чем всем этим заниматься, после того, как получим деньги, сходим по магазинам — это такие большие лавки — и поменяем одежду и обувь. А перед уходом закупим побольше такой одежды и обуви разных размеров для нужных мне саев. Вот, собственно, все, что я запланировал на сегодня. Закончим и уйдем домой. Дома нужно будет подобрать тех, кто пойдет со мной в следующий раз и всем, включая меня, выучить у вас языки.
Мы замолчали и с полчаса сидели на лавочке, дожидаясь, пока совсем рассветет.
— Надеваем очки и идем к выходу, — сказал я, решив, что уже пора выбираться из парка. — Слышите разговор? Это, наверное, те, кто здесь убирают мусор. Значит, сейчас часов шесть. Когда доберемся до нужного места, уже можно будет решать дела. Нужный человек обычно никуда раньше девяти не уезжает, но всякое может случиться. А если его не будет дома, это нам все усложнит. Других нумизматов я не знаю, а связываться с криминалом или грабить кого‑то при помощи магии мне неохота. Все время держитесь рядом и, если что‑нибудь непонятно, мысленно задавайте вопросы. Понятно, что спрашивать можно, если я ни с кем не разговариваю.
Москва Герата поразила, и он этого не скрывал и весь день засыпал меня вопросами. Хорошо, что мысленно гораздо быстрее и легче общаться, иначе у меня к вечеру отвалился бы язык. Отвлекая от себя магией внимание работников парка, мы из него вышли и пошли вдоль проспекта, по которому двигалось уже довольно много машин. Прежде чем использовать одну из них, пришлось спуститься в подземный переход и выйти на другую сторону проспекта. Выбрав подходящую, на мой взгляд, машину, я заставил ее водителя остановиться и разблокировать дверцы. Запихнув Герата в салон, я сел сам и сообщил владельцу машины нужный адрес. Здоровенный, бритый налысо парень, не сказав ни слова, погнал свой ниссан по указанному адресу.
— Преступник? — спросил о нем Герат.
— Если и преступник, то еще непойманный, — засмеялся я. — Посмотрите вокруг, видите вы у кого‑нибудь, кроме женщин, длинные волосы? Если кто‑то их и отпускает, то такое бывает редко. Поэтому на наши «конские хвосты» будут обращать не меньше внимания, чем на одежду. Эй, останови здесь!
Последние слова предназначались хозяину машины, который послушно прижал ее к бордюру и подождал, пока мы выйдем.
— Не захотел въезжать во двор на машине, — пояснил я магу. — Отсюда пройдем пешком.
Через несколько минут мы стояли перед нужным подъездом многоэтажного дома, в котором жил мой знакомый.
— Придется ждать, пока кто‑нибудь откроет дверь, — сказал я магу. — Обычно для этого с помощью вот этих кнопок соединяются с хозяином квартиры, но он нам не откроет, а магией его отсюда не зацепишь.
— А почему не откроет? — спросил Герат, которого я уже окрестил «почемучкой». — Мы же по делу. Если его интересуют монеты…
— Такие дела абы с кем не ведут, — пояснил я. — Или со знакомыми, или по рекомендации. Своим именем я назваться не могу, потому что он знает, что я убит. И еще один момент. Видите вот этот глазок? Эта штука называется камерой и позволяет всем владельцам квартир, у которых есть экран, видеть тех, кто их вызывает. Таким двум типам, как мы с вами, откроет только сумасшедший.
Дверь подъезда распахнулась и из него вышла симпатичная молодая женщина с сумкой через плечо. Я отвлек ее внимание и не дал закрыться двери. Пропустил в нее Герата, зашел сам и нажал кнопку вызова лифта. На нем мы поднялись на седьмой этаж, вышли из кабины и остановились перед квартирой с номером сто. Здесь уже можно было не осторожничать. Я нажал кнопку звонка и, когда за дверью послышались шаги, заставил подошедшего к ней мужчину открыть нам дверь.
— Здравствуйте, уважаемый Валентин Григорьевич! — обратился я к хозяину, одновременно изо всех сил стараясь расположить его к себе магией. — Пару месяцев назад ко мне попал клад золотых монет. Монеты, надо сказать, довольно странные, и я их описания в Интернете не нашел. Мой друг — Александр Скворцов — посоветовал мне обратиться к вам. Но в тот раз я этого сделать не успел, а на днях, когда вернулся в Москву, узнал о его трагической гибели. Но я надеюсь, что его рекомендация еще действует, поэтому попросил бы вас посмотреть и оценить монеты. Они у меня с собой.
— Заходите, — сказал он, освободив нам проход. — И снимайте обувь, а то у меня везде ковры. Проходите в гостиную и садитесь на диван. Где монеты? Бог ты мой, ну кто же их так носит! Ссыпали в мешок, как картошку! Вы же их все поцарапаете! Анализ делали?
— Я уезжал в длительную командировку, — пояснил я. — Было как‑то не до анализов. Это, несомненно, золото, но и медь, наверное, тоже присутствует, хоть ее в них немного.
— Почему вы так решили? — спросил он, быстро раскладывая монеты на застеленном скатертью столе. — По патине?
— Да, — ответил я. — Монеты очень древние, но патина едва видна.
— Что‑то не очень‑то они похожи на древние, — сказал он, рассматривая герцогские профили. — Слишком качественная чеканка, хотя… Подождите.
Он вышел в одну из комнат и почти тут же вернулся с бинокулярным микроскопом. Некоторое время он что‑то рассматривал, потом вышел опять и вернулся уже с какими‑то пузырьками. Повозившись еще минут десять, он взял кресло, пододвинул его к дивану и сел напротив нас.
— Где вы это нашли? — спросил он меня.
— Это из Западной Сибири, — ответил я. — Я по профессии геолог, поэтому иной раз приходится бродить в таких местах…
— А вы не могли бы снять свои очки, геолог? — усмехнулся он. — Что‑то мне подсказывает, что ваши глаза могут чем‑то напоминать те, которые отчеканены на ваших монетах.
Я хотел мотнуть головой, но вовремя опомнился и пожал плечами. Показывая свою внешность, я ровным счетом ничем не рисковал. Ему все равно никто не поверит, да и заставить все забыть можно за несколько минут.
— У вас хорошие нервы, — одобрительно сказал я, когда он при виде моих глаз не отшатнулся, а, наоборот, уставился на них с жадным интересом.
— Впервые вижу инопланетянина, — сказал он, продолжая меня разглядывать. — Ваш товарищ такой же? И с чем связан ваш приход? Неужели потребовались деньги?
— А что вас в этом так удивляет? — спросил я. — Да, понадобились. Монеты не фальшивые и совершенно уникальные. А чеканили их в разное время, потому что я для продажи выбирал по одной каждого вида. Не бойтесь, мы вас по миру не пустим. Здесь полкило довольно чистого золота. Если считать грамм за полторы тысячи, всего будет семьсот пятьдесят. Умножьте эту цифру на четыре… Я думаю, что вы на них в любом случае заработаете больше.
— Вы можете на меня как‑то влиять? — спросил он. — Спрашиваю потому, что открыл незнакомцам довольно странного вида, даже не спросив, кто они и что им нужно. И при этом испытал к вам такие чувства, будто вернулись братья, которых я не видел лет двадцать.
— Можем, — не стал скрывать я. — Но сейчас не влияем. Тогда внушили симпатию только для того, чтобы вы открыли дверь и не отнеслись к нам с предубеждением.
— Я куплю все монеты по вашей цене, — сказал он. — Только я попрошу больше на меня не действовать и не чистить мне память. Хочется, знаете ли, все помнить. Клянусь, что я о вас никому не скажу и вообще не причиню никакого вреда.