— Выглядишь младше.
Его голова уже находится с другой стороны.
Что он творит? Что он себе позволяет?
Вдруг Артур Алексеевич отпускает меня и делает шаг назад. Чувствую его прожигающий взгляд на своей спине, затем он опускается ниже.
Я уже хочу развернуться и уйти, но он обходит меня и неторопливо направляется к своему столу.
Скользит пальцами по лакированной столешнице и присаживается на угол.
Глаза хищные, ярко горящие.
— Ты спросила, чего я хочу? Так вот, Наденька, я хочу тебя.
У меня челюсть пикирует на пол.
В моих глазах застывает немой вопрос, но я быстро слышу на него ответ:
— Хочу трахнуть тебя прямо на этом столе.
Он хлопает широкой ладонью по зеленому сукну и довольно скалится.
ГЛАВА 3.
Надя
— Готова? Тогда проходи и раздевайся.
Слегка кивает на стол.
У меня все тело онемело, словно меня паралич пробил. Язык вообще не ворочается. Стою и молчу, как дурочка. Глазами расширенными хлопаю.
А Артур Алексеевич продолжает смотреть пронзительно. Его острый взгляд проникает в самую душу.
— Я… я… Я не буду делать то, о чем вы говорите!!!
Наконец-то отмираю от ступора. Моему возмущению нет предела.
— А что так? – склоняет голову набок.
Ведет себя спокойно, словно и не говорил ничего похабного.
— Да за кого вы меня принимаете?!
— За девку, которую хочу трахнуть. Раком. На этом столе.
У меня уши в трубочку заворачиваются. Я не просила отвечать, теперь жалею, кто меня за язык тянул.
— Не согласна? — произносит недовольно и хмурится. — Тогда проваливай отсюда.
Он встает со стола и направляется к своему креслу.
Прожигаю его спину злобным взглядом.
— Да как вам не стыдно?!
Мужчина опускается в свое кресло, и теперь я попадаю под его убийственные молнии, летящие из карих глаз.
— Я сказал: свободна.
Как пуля вылетаю из его кабинета.
Не замечаю, как оказываюсь на улице. В голове дикий гул, ноги подкашиваются.
Ну и нахал этот столичный начальник.
Стиснув зубы, пролетаю мимо пижона с охранниками.
— Ну, что там, Надюха? — интересуются у меня толпящиеся работники, когда я нервно дергаю за калитку.
— Откройте, — оборачиваюсь назад и смотрю на пижона.
— Как зашла, так и возвращайся обратно, — специально издевается надо мной.
Ух, как я зла!
Хватаюсь за прутья забора, но прежде чем сделать рывок, смотрю на окна кабинета, где теперь восседает новое начальство.
Артур Алексеевич стоит у окна и смотрит на меня. Даже отсюда меня бросает в дрожь от его колючего взгляда.
Мужчины помогают мне перелезть через забор, заваливают вопросами, а я молча бегу подальше отсюда. Такое ощущение, что меня в помоях обваляли.
Весь оставшийся день не нахожу себе места. Пытаюсь занять свои руки домашними делами. А мысли все равно крутятся вокруг нового начальника.
Со злостью вырываю проклюнувшийся бурьян в палисаднике и представляю, что это волосы Артура Алексеевича. Их у него предостаточно, что на голове, что на лице.
Выплеснув весь негатив на траву, я топаю в детский садик за Варей. По пути встречаю со школы Анютку, и вместе с младшими сестрами возвращаюсь домой.
Бросаю быстрый взгляд на часы. Мишки, нашего единственного брата, до сих пор нет дома.
Ну, засранец!
Пускай только придет позже девяти вечера, я ему такое устрою. Совсем страх потерял. Думает, если паспорт получил, то теперь он стал взрослым.
После ужина отправляю Варю в ванную, хорошенько отдраиваю ее худенькое тельце мочалкой, а то воспитательница из садика предупредила, что девочки принимали грязевые ванны.
Убирая влажный локон со лба, резко выдыхаю и закутываю малышку в огромное полотенце.
— На лучки, — она тянет ко мне свои маленькие ладошки.
Тяжело вздыхаю. Букву «р» мы в свои пять лет не выговариваем.
Логопеды в садике не помогают, с Варей надо заниматься дома, а когда мне это делать, ума не приложу. Но клянусь, что выделю хотя был полчаса для младшей сестренки.
Беру ее на руки и несу в комнату, где она спит с Анютой. Другая моя сестренка уже занимается уроками. Чудо, а не ребенок. По два раза повторять не надо, в свои десять лет уже полностью самостоятельная, сама решает когда делать уроки, когда ложиться спать. Иной раз я даже не проверяю ее домашнее задание, знаю, что все сделает. И, конечно же, моя большая помощница.
Помогаю Варе надеть пижамку и слышу стук входной двери.
Смотрю на часы, ровно девять вечера.