Один его взгляд. Одна его фраза, когда он вошёл в кабинет. И всё.
Глупая я… зачем он вернулся? Он же не может быть со мной. От того-то так горько сейчас на душе.
Для чего это его предъявление прав?.. Показать свою власть надо мной?
Плечи опускаются, и я судорожно обнимаю себя за локти. Жаль, злости больше нет. Она хоть как-то помогала держать спину. Но достоинство еще осталось.
— Дрейк, — тихо прошу его. — Встань, пожалуйста.
— Мне удобно, — его улыбка становится шире. — Отсюда такой роскошный вид.
И таким его нестерпимо красивым делает эта улыбка, что совсем уже больно.
Вид, значит, роскошный. На меня, получается.
Делаю движение — развернуться и уйти. Не знаю куда. Просто подальше от него, чтобы хоть как-то попробовать себя собрать после этой встречи.
Замираю. Его хвост мягко и властно обвил мою щиколотку и не отпускает.
Опускаю взгляд на эту живую, тёплую хватку. Потом снова смотрю на Дрейка.
Он уже не лежит — приподнялся на локтях. Вот сейчас почему-то в его глазах нет игры. Лицо предельно серьезно. Но мне есть чем ему ответить. Желаете разговор, цан Зартон?
— Ты сказал, что у Кайса мне будет лучше, — спокойно и холодно напоминаю ему. — Я была у Кайса. Как ты решил. Что теперь не так?
Нет, тот психолог все же не права оказалась. Вовсе у меня не крепкая психика. Откуда тогда во мне это странное желание уколоть его побольнее хотя бы словами теперь? Чтобы отпустил уже и перестал мучить.
И уж точно я не ожидала услышать его тихий и серьезный ответ. Дрейк отбросил всю свою насмешливость.
— Я ошибся, Алекс. Тебе нигде не будет лучше. Без меня.
Закусываю губу. Слёзы подступают к горлу, давят, душат.
Он прав. Космос глубокий, он даже не представляет, насколько он прав!
Всё это время я пыталась доказать себе, что мне и без него хорошо. Что работа, тренировки, новые знакомства — этого достаточно.
Недостаточно.
Снова дёргаюсь, чтобы уйти. Не могу здесь больше стоять. Не могу смотреть на него и скрывать свои рвущиеся наружу эмоции. Давить слезы.
Но они всё равно проливаются, и я делаю последний отчаянный рывок.
Но хвост держит крепко, и я, не рассчитав траекторию, со всего маху лечу лицом вниз…
Испугаться не успеваю.
Я уже в его объятиях.
Вскочил. Поймал. Держит. Всё же он нереально быстрый…
Всхлипываю, и снова дергаюсь, но Дрейк держит совершено монолитно и так бережно, будто я могу рассыпаться от любого его неосторожного жеста.
Не вырваться. И я обреченно обмякаю в его руках. Позволяю себе эту слабость на пару мгновений.
Глубоко, до боли в легких, вдыхаю его запах. Тот самый, который снился мне полгода. Пряный, мужской, до одури родной.
И тут, в его объятиях, меня окончательно накрывает. Как же я по нему скучала…
Но я же всё понимаю. Я не дурочка.
Я ведь точно знаю, почему он тогда отпустил меня. И нет, я не позволю ему снова сделать это со мной.
Отстраняюсь ровно настолько, чтобы видеть его лицо.
— Дрейк, не надо, ладно? Зря ты предъявил на меня права. И пришел сейчас зря. Ты тогда правильно всё сделал. Ценю это очень, правда. Ты поступил очень честно, — сама чуть не вздрагиваю от своего мертвого голоса.
Но разве я не права?
А Дрейк замирает. Каменеет буквально. Могучие мышцы вздуваются напряжением.
Он молчит, тяжело, мрачно, а я продолжаю объяснять ему, что он был прав тогда. Тогда — правильно поступил. Зато сейчас очень сильно ошибается.
— Я ведь нашла о тебе информацию, — признаюсь я все тем же ровным, и совсем уж неживым голосом. — О Леас и Кионе тоже раскопала. А потом и про все остальное и про твой ложный ген. Я все знаю, Дрейк.
Хвост вокруг моей талии закручивается сильнее, но все еще предельно аккуратно. Я чувствую, насколько он весь напряжен, но Дрейк молчит. Слушает меня. А я смотрю на его мощную шею со вздувшимися венами, и продолжаю вываливать убийственные факты.
Меня выворачивает от этого внутри, но я не останавливаюсь. Лучше сейчас расставить все по своим местам.
— Я все понимаю, — повторяю я. — И благодарна тебе. За всё. За работу, за помощь моей семье, за те недели, что у нас были…
Осекаюсь, понимая, что если попрошу сейчас его отпустить меня, и он меня в самом деле отпустит, то я умру просто. Сразу.
Ведь именно сейчас, в его объятиях, я и начинаю жить. Оказывается, не жила без него. Только бы ещё хоть немного постоять в его руках. Подышать им. Совсем чуть-чуть этой слабости… а потом снова сильной буду.
Мужская рука поднимается к моему лицу. Длинные жесткие пальцы, способные — я знаю — пробивать насквозь толстенный металл, берут меня за подбородок. Властно, но настолько бережно, что сердце сейчас просто разорвётся.