Давно пора было.
Наши девочки спали на диване, окружённые своими мягкими игрушками. Два рыжих трогательных комочка с золотистыми хвостиками, крепко сплетенными между собой, которые синхронно подрагивали кончиками, будто они видели один и тот же сон.
— Как они? — раздался тихий голос Дрейка над моей головой.
Он привычно подошел совсем неслышно. А ведь я вот только что слышала обрывки его чеканных, властных фраз из-за неплотно прикрытой двери его кабинета. Сейчас он смотрел на спящих дочерей, и в его взгляде не было и следа той жёсткости.
Они в нем видели только нежного и любящего отца. Другие свои маски при них он не надевал. И наши девочки буквально веревки вили из своего папы.
— Спят, наши лисички, но это ненадолго, — улыбнувшись ответила я, чувствуя, как усталость отступает при виде него. — Я почти закончила с отчётом.
Горячие мужские губы ласково поцеловали мою макушку. Гибкий хвост привычно обвил мою ногу. Я закрыла глаза на секунду и вдохнула его запах, такой родной и успокаивающий.
— Я тут подумал, — сказал он негромко, подпуская в голос мои любимые соблазнительные низкие нотки. — Может сегодня уложим девочек спать пораньше. А у нас с тобой будет... время на себя. Ммм..?
По спине мгновенно побежали возбужденные мурашки. Я повернула голову, встречаясь с его тёмным, многообещающим взглядом. Внутри что-то сладко сжалось.
— Тогда, — я закрыла терминал и поднялась, чувствуя, как кровь быстрее бежит по венам, — мне нужно быстрее доделать отчет. А ты побудь с девочками. Ты ведь закончил уже?
Дрейк бросил быстрый внимательный взгляд на наших малышек. Это пока они спали, они выглядели безобидно и трогательно. Но мы оба с ним знали, что случится, когда эти сонные невинные глазки откроются.
Ниира и Дея были еще совсем маленькими, но жару уже давали нам обоим. Малышки очень рано научились вскрывать любые замки, потому никаким няням мы не могли их доверить.
Спасались бабушками, когда выпадало свободное время, и мы навещали наших родных. Там мы могли немного выдохнуть и ослабить бдительность.
Но в этом наверно и было мое счастье. Вот такое шумное, беспокойное, ни на чье не похожее. И я бы не променяла его ни на какое другое.
Дрейк сделал притворно задумчивый вид. Но я давно научилась распознавать его маски на раз. Потом он легко усмехнулся.
— Конечно, любовь моя, — ласково коснулся муж губами моей шеи. — Иди работай, а я займу наши сокровища.
Я благодарно чмокнула его в щеку и направилась к выходу, тихо смеясь.
Улыбаясь, я вспомнила тот далёкий день, когда Хард с Дианой оставили близнецов на нас двоих. Дрейк тогда выглядел так, будто его отправили на верную смерть.
Через два часа, закончив отчёт, я тихонько подкралась к двери гостиной, чтобы посмотреть, чем там занимаются мои девочки с папой. Они уже давно должны были проснуться, но в доме все еще было подозрительно тихо.
И замерла, прижав ладонь ко рту, чтобы не рассмеяться вслух.
Прямо на ковре посреди комнаты сидел Дрейк Зартон — владелец корпорации, гроза контрагентов, кошмар наёмников, легендарный рихт и прочее, и прочее. Вот только сейчас никто бы не опознал в нем ту самую грозную легенду.
Дрейк был очень занят. Его длинный опасный рихтовский хвост… украшали бантиками две необычайно сосредоточенные рыжие малышки. Их маленькие ручки уже повязали на папу множество бантиков — розовых, голубых, жёлтых, с блёстками.
Кажется, они вытащили все свои сокровища из коробки, чтобы его украсить. Банты были завязаны через каждые несколько сантиметров, превращая его мощное оружие в нечто невероятно нарядное и совершенно нелепое.
Но это было ещё не всё.
На его белой пряди, которая всегда падала на лоб, красовался огромный розовый бант. Любимый бант Деи. Он топорщился в разные стороны и создавал резкий контраст с суровым, хищным лицом мужа, сейчас выглядевшим невероятно серьёзным, будто он заключает сделку всей своей жизни.
— Не смейся, — предупредил он низким голосом.
Но я не удержалась и рассмеялась от души, так, что даже слёзы потекли по щекам.
— Папа, не дёлгайся! — строго сказала Ниира. — Ты нам мешаешь!
— Мы тебя класивым делаем! — поддержала сестру Дея, сосредоточенно завязывая очередной бантик на кончике его хвоста.
Причем свои непоседливые золотистые хвостики они ничем подобным не обременили пока. Всё на любимого папу потратили.
Дрейк улыбнулся со смесью обречённости и бесконечной нежности во взгляде.