— А я что, не красивый? — спросил он с притворной обидой в голосе.
Дочки замерли. Удивленно посмотрели на отца. Потом синхронно переглянулись между собой, как это делают близнецы.
— Ты самый класивый! — с детской непосредственностью объявила Ниира.
— Самый-самый! — охотно подтвердила Дея.
— И надо, чтобы всем-всем это было видно! — закончили они хором.
Я снова захихикала. Затейницы мои…
Дрейк прикрыл глаза на секунду. На его губах заиграла загадочная улыбка. Кажется, он задумал месть.
— А давайте украсим маму, — предложил он вдруг, — Иди-ка сюда, любовь моя, — азартно похлопал он по ковру рядом с собой.
Все еще смеясь, я шагнула в гостиную, и маленькие рыжие вихри тут же переключились на меня.
— Мама! — Ниира нетерпеливо потянула меня за руку. — Садись сколей!
— Мы тебе тоже бантик сделаем! — Дея уже копалась в коробке.
— Много-много бантиков, — радостно оглядывая новое поле для своей украшательной деятельности, пропела ее сестричка.
Я опустилась на ковер рядом с Дрейком, и он обнял меня свободной рукой. Его хвост, украшенный всеми цветами радуги, нашёл мою ногу и привычно обвил щиколотку.
— Терпи, — шепнул он мне на ухо. — Мне сказали, я самый красивый. И теперь мне нужна такая же красивая самочка.
— А ты сомневался? — я шутливо пихнула его в бок.
Потом положила голову ему на плечо, наблюдая, как наши дочери сосредоточенно творят свои «шедевры».
Их рыжие хвостики при этом возбужденно подрагивали. Маленькие пальчики путались в завязках, но упорно продолжали свою украшательскую деятельность. Иногда они ссорились из-за цвета, но очень быстро мирились. Близнецовая связь, должно быть. У моих братьев тоже так было всегда, насколько я помню.
— Четыре, — сказала я вдруг.
— Что? — Дрейк повернул ко мне голову.
— Нэдис на свадьбе сказала, что будет четверо. Ты помнишь?
Муж задумался, осторожно поглядывая на дочек, а потом внезапно расплылся в довольной улыбке, его хвост чуть крепче обвил мою ногу и игриво скользнул по лодыжке.
— Конечно, помню. Может стоит уже начать? — подмигнул он мне.
Я чуть не поперхнулась. Как-то я еще не планировала ничего такого в ближайшее время. Все казалось, что дочки еще маленькие.
— Ты просто невыносим, — проворчала я, снова чувствуя, как любовь к этому опасному, и невероятно нежному мужчине захлёстывает меня с головой.
— Почему это? — Дрейк приподнял бровь, и белая прядь с розовым бантом смешно качнулась. — Хочу, чтобы мои сокровища множились, — серьезно произнес он, и я, не выдержав, рассмеялась.
Девочки, устав от украшательства, забрались к нам на колени. Ниира прижалась к моему боку, а Дея — к папиному.
А я смотрела на свою необычную семью и думала: всё правильно. Все эти испытания, разлука, всё было не зря. Потому что теперь я самая богатая в этой вселенной. У меня есть мои самые главные и бесценные сокровища, как часто называл наших девочек Дрейк. О, теперь я его очень хорошо понимала.
— Я люблю тебя, — тихо призналась я.
— А я вас всех, — ответил Дрейк, властно притянув меня к себе.
И в этом коротком мгновении, когда рыжие хвостики наших дочерей сплелись с моими пальцами, а тяжёлая, надёжная рука Дрейка лежала на моей талии, я погружалась в окончательное и бесповоротное знание: мое счастье не в тишине и покое. Не в идеальных планах и просчитанных рисках.
Мое личное счастье — в этом шуме, в этих бантиках и бессонных ночах, а еще в бесконечном, иногда выматывающем, ослепительном хаосе любви, которая не требует доказательств. Которая просто есть. Здесь и сейчас.
Еще раз украдкой взглянула на мужа.
Кто-то видел в Дрейке Зартоне безжалостного магната, кто-то — опасного хищника. Но я видела другое.
Я видела любимого мужчину. Того, кто безропотно позволял дочерям украшать себя нелепыми бантами. Кто носился по всей галактике в поисках имбирных леденцов для беременной жены. Кто поставил на паузу всю свою империю, чтобы просто быть рядом.
И именно в этом и был настоящий Дрейк. Не тот, кого боятся, а тот, кого люблю я. И наши дочери. И все наши будущие сокровища, которые ещё только собираются появиться на свет.
. КОНЕЦ .