Мы неслись между небоскрёбами, огибая их с такой минимальной дистанцией, что казалось, вот-вот чиркнем боком. Потом Дрейк рванул штурвал на себя, и мы взмыли вертикально вверх, к нижним слоям облаков.
Перегрузка прижала меня к сиденью, в висках застучало, но это был не страх. Это был восторг. Чистый, пьянящий восторг.
Он бросил на меня быстрый взгляд, увидел моё светящееся азартом лицо и его собственная усмешка стала шире, с каким-то диким мальчишеским оттенком.
Флаер описал крутую, безумно красивую дугу, накренившись так, что город внизу оказался сбоку, а потом и вовсе над нами. Свет, скорость, невесомость на вершине петли… Я чуть не взвизгнула. Смотрела во все глаза, погрузившись в этот безумный кайф.
Когда он наконец выровнял аппарат, дав ему плавно скользить по трассе, в кабине повисла тишина.
Я сидела, стараясь перевести дыхание, чувствуя, как сердце колотится от восторга и всплеска адреналина.
Дрейк смотрел на меня, откинувшись на спинку, один палец лениво водил по сенсорной панели. В глазах всё ещё играли хищные, дикие искры от только что случившегося.
— Ну что, эксперт? — его голос вернул меня к реальности. — Убедилась, что пилот в полном порядке? Или остались сомнения насчёт его адекватности?
Я почувствовала, как по щекам снова разливается тепло, но на этот раз ответила без запинки, глядя на него прямо:
— У меня и не было сомнений. Профессионализм… на недосягаемом уровне. И я впечатлена. Очень.
Его губы тронула довольная улыбка. Он кивнул, как будто это было именно то, что он хотел услышать.
— У меня есть еще вопрос, — тут же добавила я. — Когда и где будут применяться мои навыки? В смысле, конкретная задача на сегодня?
Дрейк посмотрел на встроенные часы и раздражённо щёлкнул языком.
— Конкретная задача номер один — утолить голод. Я сегодня пропустил завтрак, а после таких манёвров желудок напоминает о себе со всей прямотой. Сначала поедим. Потом приступим к делам.
Он плавно развернул флаер, и мы направились к одной из самых высоких и футуристичных башен в деловом центре. Здесь на верхних этажах располагались рестораны, куда обычным людям вход был заказан. Пафосные, невероятно дорогие, но их реклама почему-то всё время попадалась мне на глаза.
Меня охватила робость, но я вцепилась в подлокотники кресла и постаралась сделать вид, что для меня все это в порядке вещей.
Дрейк припарковал флаер на эксклюзивной площадке и вышел, обойдя машину, чтобы открыть мне дверь. Его движения были спокойными, уверенными, будто он вёл меня не в храм кулинарного искусства, а в офисное кафе. Это немного помогло притушить мое смущение.
— Расслабься, Алекс, — сказал он, когда мы подошли к огромным матовым дверям. — Здесь кормят хорошо. И смотрят в основном на меня.
Мы вошли в холл. Интерьер был выдержан в стиле космического минимализма: много света, стекла, полированного тёмного камня и живых растений.
К нам немедленно направился метрдотель — высокий, безупречно одетый рихт с непроницаемым лицом.
— Цан Зартон, — почтительно склонил он голову. — Всегда рады вас видеть. Ваш постоянный столик свободен.
— Сегодня не в общий зал, Гирн, — ответил Дрейк, бросая короткий взгляд на меня. — Особую кабинку.
— Конечно. Прошу.
Мы двинулись за метрдотелем по широкому коридору. Я старалась не пялиться по сторонам, но краем глаза ловила взгляды других посетителей. Богатые. Влиятельные. В основном рихты.
И все смотрели на Дрейка. С уважением, с любопытством, кто-то с подобострастием. Были взгляды с откровенной опаской.
А потом их взгляды переключались на меня, и в них читалось лёгкое недоумение.
Я почувствовала, как снова начинаю гореть, и ускорила шаг, стараясь идти вровень с Дрейком и держать спину прямо, а голову высоко.
Прямо перед поворотом в сторону приватных комнат, из бокового проема возникла тень.
— Дрейк. Какая неожиданная и приятная встреча.
Голос был роскошным. Низким, бархатным, с придыханием, которое заставляло вздрагивать каждую клеточку. Я подняла глаза и… замерла.
Перед нами стояла женщина-рихт.
Хотя слово «женщина» здесь было совершенно недостаточным. Это было воплощение опасной, хищной красоты.
Высокая, с идеальными, плавными линиями тела, подчеркнутыми облегающим платьем из переливающейся темно-синей ткани. Длинные, цвета воронова крыла волосы были убраны в сложную причёску, открывающую длинную, изящную шею и безупречные скулы.
Её лицо было произведением искусства: большие миндалевидные глаза с лёгким, естественным наклоном, высокие скулы, чувственные губы.