Алекс видит меня. И в этом взгляде светится та же жажда, что и во мне.
Когда её тонкое тело начинает содрогаться подо мной в новом наслаждении, что-то окончательно и бесповоротно щёлкает внутри меня.
Я больше не сдерживаюсь. Нет нужды. Потому что в этом новом ритме, в этой гармонии, моя сила — не угроза, а часть танца. Мощное, глубокое течение.
И начинается нечто неописуемое.
Чистая, чувственная гармония.
Каждый нерв в моём теле настроен на неё.
Я больше не думаю — я чувствую. Мельчайшую дрожь её кожи под моими ладонями, когда они скользят по изгибу талии, по округлости бёдер, ласкают грудь.
Чувствую, как её внутренние мышцы, тесные и влажные, то сжимаются вокруг члена, то расслабляются, принимая меня глубже.
Теперь я познаю её тело. Лёгкое движение моих бёдер по одной траектории заставляет её закидывать голову и закусывать губу. А по другой — приподниматься навстречу, с тихим, хриплым стоном.
Если замереть на мгновение, полностью погружённым в неё, и лишь слегка, едва заметно, повращать тазом, она издаст высокий тихий звук, от которого у меня темнеет в глазах.
Её удовольствие становится моим главным топливом, моей единственной целью.
Я оттягиваю собственную разрядку с таким самообладанием, на которое раньше и не подозревал себя способным, особенно в сексе. Острая, горячая точка нарастания где-то в глубине — я отодвигаю её, гашу глубоким вдохом, фокусируясь на её лице, на её дыхании, на малейших признаках того, что новая волна оргазма начинает подниматься в ней.
Эти волны приходят снова и снова.
Её оргазмы такие разные… Изучаю, любуюсь ими.
И с каждым её пиком во мне растёт нечто монументальное. Не просто возбуждение. Это глубокое, непоколебимое блаженство.
Чистейший кайф, источником которого было не моё тело, а её. Видеть её такую — потерянную, беззащитную, потрясенную до глубины души тем, что её собственное тело способно на такое...
Я чувствую себя и творцом, и свидетелем этого чуда. И это наполняет меня такими эмоциями, что я готов продолжать вечно.
Но всему есть предел. Моё собственное наслаждение копится в основании позвоночника, жаркое, тяжёлое, обещающее взрыв невиданной силы.
Всё ещё держу его. Потому что не хочу, чтобы это заканчивалось. Пока она дрожит подо мной, пока её тело рождает эти мелкие, непрекращающиеся судороги даже между большими пиками, я счастлив так, как не был счастлив никогда.
И вот, когда её тело начинает особенно сильно содрогаться — долгой, изматывающей серией волн, — я понимаю, что больше не могу. Не потому что не хватило выдержки — вид её полной капитуляции перед тем, что я ей даю, сносит последние преграды.
Я позволяю себе наконец сфокусироваться на том огне, что пылает во мне.
Ускоряю движения, уже не такие плавные, а более мощные, но всё ещё — чудовищно контролируемые.
Я веду её к последнему, общему финалу.
Когда волна накрывает нас одновременно, нет разделения на «её» и «моё». Её крик смешивается с моим рычанием. А я… просто исчезаю. Растворяюсь в этом ощущении полного, абсолютного слияния.
Всё, что было мной — сила, контроль, ум, ярость, цинизм — всё это распадается на атомы.
Я перекатываюсь на спину, увлекая её на себя.
Мир далеко не сразу возвращается. А когда, это всё же происходит — он другой.
Я не знаю, как это назвать. Даже не думал, что испытаю что-либо подобное. Вся жизнь — сплошной вызов себе, но к такому, я точно был не готов.
Её дыхание выравнивается, становится глубоким, спокойным. Каудал делает своё дело — пик гормональной бури прошёл, теперь идёт отлив, несущий сон и восстановление.
Я лежу, глядя в чёрный потолок техно-колодца. Мыслей нет. Есть только физическое ощущение её кожи на моей. Её запах, теперь смешанный с запахом секса и моим запахом, накрепко въелся в кожу.
Обнимаю её, дышу её запахом... Постепенно способность думать возвращается.
Я нашёл решение. Я его реализовал. Максимально бережно, насколько это было возможно в данных условиях.
Но что-то щемит внутри. Не вина. Что-то другое.
Я смотрю на неё. Алекс обессиленно обмякла, её рука невесомо лежит у меня на груди.
Вспоминается падение. Дикий, слепой ужас не за себя — за неё.
И реакция хвоста. Защита. Понимание, что с такой высоты травмы точно будут.
Впрыск каудала как экстренной медицинской помощи. Чтобы даже если… дать шансы выжить, быстрее восстановиться от травм.
Хвост сам рванулся, выпустив шипы с жалом и впрыснув каудал. Моё собственное тело, мой самый древний инстинкт, признал её… важной. Жизненно важной для моего благополучия.