– Но… я же…
– Все, молчи, – свел густые брови у переносицы, – твое дело малое, слушать да мотать на ус.
И покинул шатер, а повитуха взяла стул, подтащила к койке, после чего уселась напротив девушки.
– Поднимись, девочка, – выглядела орчанка сурово, но глаза взирали с добротой, тогда Тайли немного успокоилась и выполнила просьбу. – Сними-ка теперь одежду.
– Всю?
– Всю.
Как же было стыдно, но Тайли все-таки сняла и накидку, и штаны.
– Ой, ой, – закачала головой Магура. – Худая до чего. Бедра узкие. Плохо это. Силы в тебе никакой нет. Хилая ты самка, очень, – постучала пальцами по ребрам, прощупала живот. – С нашим мужчиной тебе тяжко придется, а если дитя зачнешь, помереть можешь в родах. Одевайся.
И пока Тайли натягивала одежду, орчанка все думала о чем-то.
– Вот что, – повитуха с жалостью посмотрела на Тайли. – Пока тело твое не будет готово, не подпускай к себе мужчину. Делай что хочешь, но между ног должно быть влажно, тогда стерпишь орука. Если и сама не справишься, и мужчина не сможет довести до исступления, приходи ко мне, дам тебе сока Губчатого дуба, он поможет. И еще, лучше на боку принимай мужчину, тогда сможешь следить за глубиной проникновения, особенно поначалу. Надеюсь, тебе попадется ласковый орук.
– Вы не ненавидите меня? – у Тайли от ее слов выступили слезы.
– За что мне тебя ненавидеть? Ты сама еще дитя, а человек ли, орук ли, не важно.
– Спасибо. Вы так хорошо на нашем языке разговариваете, – позволила себе улыбнуться.
– Вожак наш прежний хотел с людьми мира, потому велел учить язык. Чтобы торговать, надо понимать друг друга. Плохо, что так и не договорились.
– Да, плохо…
– Я вчера говорила с шаманом. Рассказал он мне о видении своем. И знаешь, ты не просто так в нашу деревню пришла.
После чего орчанка встала, а напоследок взяла и погладила Тайли по голове:
– Добрая ты. И доброта твоя коснется нас всех… однажды
После ее ухода на душе как-то даже потеплело. Однако весть о том, что придется участвовать в обрядовой ночи тяжким грузом легла на сердце. Ибар добился своего. А Фаргару, как оказалось, плевать на нее. Конечно, с чего ему переживать, когда свадьба с Ранетой на носу.
Праздника бедняжка ждала, словно казни. Аппетит пропал, Тайли то и дело начинала задыхаться, приходилось тогда выходить на улицу. Девушка все смотрела на небо, следила за солнцем, и чем ниже оно опускалось, тем становилось страшнее. А деться, никуда не денешься. Путь из деревни всего один и тот под неусыпным надзором воинов клана.
И вот, на небе проявились Мирида и Рув, озарили плато нежно-голубым светом, со стороны же площади послышалась ритуальная музыка. Тайли в это время сидела на койке, слушала звуки барабанов, которые эхом отдавались внутри, заставляя сердце колотиться все быстрее. Вдруг в шатер зашел очередной старец.
– Пора, – кивнул на выход. – Не трясись, тебя не на бойню ведут, – усмехнулся Габен.
Почему-то сразу вспомнился тот день, когда отец силой отправил ее с матерью домой. Точно так же Тайли ждала Фаргара, искала его взглядом, но он не пришел. Что ж, история повторилась.
Тайли чувствовала себя ужасно, все на нее смотрели, юные орчанки провожали презрительными взглядами, орки тут же начинали хихикать, показывая друг другу неприличные жесты. А на площади собрались практически все катаганы. В центре уже полыхал костер, тени от коего плясали на столбах. Зато теперь Тайли поняла, для чего эти столбы нужны – вовсе не для казни или пыток. У каждого столба сейчас стояло по девушке, а на расстоянии в три-четыре метра от них бродили мужчины, кто-то с луком, кто-то с топором. Вдали же на скамье восседали старейшины, шаман и вожак с наставником. Фаргар увидел Тайли, но даже с места не сдвинулся, разве что обдал ее таким взглядом, от коего душа свернулась в клубок, тотчас захотелось плакать, но пленница поборола порыв. Нет, на этот раз он не увидит ее слез…
Невест набралось много, аж двенадцать юных дев, желающих обручиться со своими избранниками, а те явно волновались. Все ж сегодня свою симпатию к девушке может выразить каждый.
– Иди сюда, – Габен подвел трясущуюся пленницу к свободному столбу. – Стой тут и жди.
– Чего ждать?
– Стелы или топора у себя над головой, – захихикал тот. – Не бойся, катаганы меткие.
От костра, что трещал за спиной, стало даже жарко. Тайли огляделась, все орчанки смущенно улыбались, посматривали на парней, потом пленница обратила взор на мужчин. Ибар стоял среди женихов, в руках держал лук, а вел себя куда спокойнее остальных. Он смиренно ждал, когда подаст голос старейшина.