— Читать любит классиков, в том числе западных авторов. Римом Древним увлекается, все крылатые фразы наизусть помнит. Французскую историю так же любит. Еще стихи пишет на досуге, — и никому не показывает, знаете ли…
— Так я и думала! — воскликнула Симона Яковлевна. — ЧУдная девочка. Пусть поступает. Во всём посодействую. Вопрос с жильём разрешим. Помогать, надеюсь, сможете? Стипендия, сами знаете, — символ веры, — Москва требует денег…
Вечер завершился на высокой ноте. Мама к чудаковатой преподавательнице прониклась почти нежностью. Отчим вызвал для дамы такси, — и она унеслась в ночь. Мы расплатились, — головокружительная сумма оказалась на счету, — в номер пошли. Мама незлобиво пеняла отчиму на его скрытность, а он лишь отмахивался. Такой уж он человек: неплохой, но скрытный. Умеет молчать.
На следующий день мы осматривали экспонаты, представленные в музейных фондах Исторического музея. Потом мне "приспичило" осмотреть все "сталинские высотки" — семь зданий, выстроенных в конце 1940-х — начале 1950-х гг. Все эти здания, вершина "сталинского ампира" в архитектуре Москвы, по плану, должны были обрамлять так и не возведенный Дворец Советов.
Вначале осмотрели 36-этажное здание МГУ. Я представила себе, что мне дан судьбой шанс: попробовать поступить сюда. Даже голова закружилась от счастья.
Потом посетили 26-этажный жилой дом на Котельнической набережной: в доме оказалось 700 квартир. На Кутузовском проспекте восхищались 29-этажной гостиницей "Украина", достроенную лишь в прошедшем году. На Смоленской-Сенной площади пришли в восторг от огромного герба СССР и стального шпиля, окрашенного охрой, на 27-этажном здании МИДа. Жилой дом на Кудринской площади не так велик: 24 этажа — главный корпус и по 18 — два боковых. Тут мы зашли в кинотеатр "Пламя", перекусили в местном буфете. Высотку на площади Красных Ворот занимает Министерство транспортного строительства, — в главном корпусе, и два жилых корпуса. В правом крыле здания находится один из двух вестибюлей станции метро "Красные ворота". Последней "сталинской высоткой" является гостиница "Ленинградская", расположенная на Каланчевской улице, в 17-этажном здании у Комсомольской площади. Гостиница эта, по своему архитектурному облику, понравилась мне гораздо более "Москвы": чувствуется воздействие элементов этнических: тут и древнерусские мотивы, и московское барокко. Красота! После всех этих походов мне пришла "замечательная" идея:
— Дядь Семён! А купи мне квартиру в одной из "сталинских высоток", а? Что тебе стоит? Ты же всё можешь, ты — волшебник! Пожалуйста! Или такое чародейство тебе не по силам? Не продают жилье в Москве иногородцам непрописанным…
Мама мои слова восприняла за бред слегка простудившегося ребёнка, — потащила "домой", в гостиницу, чаем отпаивать. А дядя Семён посмотрел на меня загадочно, подмигнул заговорщически, отвечает:
— Почему бы и нет, Зоя? Но квартиру купить в одном из этих домов — трудно, почти невозможно. А хорошо бы еще прикупить гараж возле такого домика, — представь, сколько такой гараж будет стоить через время, — скажем, лет через тридцать-сорок…
— Поехали быстрей в "Москву"! — рассердилась мама. — Похоже, вы оба приболели.
Странная ситуация: по идее, ближе мамы у дяди Семена нет никого, но целиком он ей довериться не может, — слишком мама "идейная", слишком односторонне мыслит. Как бы она восприняла информацию о его похождениях пенсионера-"массовика"? Слегла бы, думаю, с инфарктом. Нет, нельзя ей ничего знать. Но неужели у мамы и мысли не возникает о непомерности наших трат? Слишком она доверчива…
Сходили в Большой театр. Несколько раз бродили по музеям вдвоём с мамой: отчим отлучался "по делам". Каким делам? Вечно он скрытничает, а мне так знать все хочется, — спасу нет! Но не оставлю же я мать одну, не побегу следить за отчимом, — приходится лишь догадываться о причинах его отлучек. Думаю, цель его поездок — выгодное вложение его сбережений. А во что он их вкладывает, — все равно все не узнаю: захочет, сам скажет, если сочтет нужным.
От бесконечных экскурсий я и впрямь снова раскашлялась. Отчим принялся повторять, что нужно меня показать местному "специалисту". Мама не спорила. В пятницу вечером отчим сказал маме, что в субботу с утра он даст ей ответственное поручение, — она должна будет съездить по одному адресу и купить там одну вещь, о покупке которой он заранее договорился, именно в определенный день и час. Её задача — лишь передать деньги и забрать "вещь". Мама пыталась прекословить, что не желает ехать одна на другой конец Москвы, но отчим убедил ее, что она поедет на такси. Он ее сопровождать не может, так как именно завтра, в двенадцать, договорился показать меня специалисту-пульмонологу, — и обязан присутствовать на этой консультации. Мама этого человека не знает, и не сможет заменить отчима. Доводы дяди Семена всегда звучали убедительно. Мама, конечно, согласилась ехать "на Кудыкину гору", лишь бы "ребенка" показали хорошему врачу. Очень жаль, что оба дела как раз совпадают по времени.